В поисках Лин. История о войне и о семье, утраченной и обретенной

Наконец взрослые, которые распоряжаются ею, принимают решение: Лин нужно побыстрее покинуть Дордт. И вот она стоит, одетая, готовая ехать, в какой-то комнате на втором этаже, и ждет, пока кто-то из взрослых заберет ее и перевезет в другое место. Внизу звонят в дверь, но Лин уже приучена не открывать и терпеливо ждет. На лестнице слышатся шаги, и вдруг раздается знакомый голос – он громкий, даже когда его обладательница шепчет. Тетушка! Лин не бросается обнять ее, а застенчиво стоит на месте, зацепившись носком одной ногой за другую, – и ждет, пока обнимут ее. Вот и знакомый запах, и мягкая тяжесть рук, которые опускаются Лин на плечи, а потом она взлетает – тетушка подхватывает ее на руки, прижимает к своей румяной щеке. Впервые за много недель кто-то дотронулся до Лин.

Но на нежности времени нет, и это не воссоединение. На своем велосипеде тетушка отвезет Лин в новое надежное убежище. Она что-то говорит быстро-быстро – Лин даже не успевает толком понять, что дома, на Билдердейкстрат, все в порядке, и в следующее мгновение уже сидит боком на багажнике тетушкиного велосипеда и смотрит, как мимо летят улицы утреннего Дордта. Сегодня суббота, думает она, по крайней мере школьников на улицах нет, только несколько взрослых, глядят под ноги и торопятся на работу. Когда они с тетушкой выезжают за пределы города, Лин решает было, что они направляются в Стрейен, к бабушке с дедушкой, – кругом те же темные, плоские, пустые поля, подернутые туманом. Но, въехав на безлюдную дорогу, которая идет по дамбе, высоко над полями, они поворачивают в противоположную сторону, на юго-запад.

Дальше они движутся вдоль широкой реки Ауде-Маас. Несколько барж, идущих в Дордрехт, рассекают серую воду – поднимаются вверх по течению, поднимая белую пену и оставляя после себя желтый след. Баржи так тяжело нагружены, что палубы их возвышаются над водой лишь на фут, – зато Лин с тетушкой несутся так высоко. Лин просто сидит и смотрит по сторонам, а тетушка размеренно крутит педали, не снижая скорости. Колени ее ритмично поднимаются и опускаются, вверх-вниз, вверх-вниз, словно поршни паровоза, который увозил Лин из родной Гааги. Весеннее солнце рассеивает туман над полем по одну сторону дороги. Щебечут птицы. Тетя с Лин проезжают деревни с высокими домами красного кирпича. На деревенских улицах играют дети, а их матери стоят в очереди в пекарню. Но тетушка едет дальше. Лин мысленно взлетает и парит над землей.

Это путешествие прерывается, только когда они пересаживаются на речной паром. Он в точности как в книжках: труба, из которой валит угольный дым, оставляющий привкус на языке, палуба с вентиляционными трубами и самый настоящий капитан в фуражке на капитанском мостике. Можно представить, что ты на трансатлантическом лайнере: глубоко внизу бухает мотор, ты бегаешь от борта к борту, а потом стоишь на носу парома, точно впередсмотрящий, и наблюдаешь, как приближается берег. На пароме еще двое детей – девочка лет десяти и ее восьмилетний брат. Девятилетняя Лин как раз между ними, и вскоре они уже играют в исследователей Нила, высматривают врагов с оружием наготове. Здесь, на реке, ветер крепчает, треплет волосы так, что они лезут в глаза, в рот. После многих недель одиночества Лин вдруг оживает.