В поисках Лин. История о войне и о семье, утраченной и обретенной

9

Комнаты, где Лин остается лишь ненадолго – иногда на одну ночь, иногда на неделю. Они сливаются, превращаясь в мимолетные воспоминания: например, Лин запомнила, как неотрывно смотрела на солнечные лучи, обрамлявшие кромку светомаскировочных штор. Лин ничего не решает, надолго забывает, где она и кто, но страха не испытывает. На новом месте – новые правила: где мыться, когда и что есть, как есть, где спать. В первую ночь разлуки с семьей ван Эс она ночует у дочери госпожи де Брёйне, всего через несколько улиц от Билдердейкстрат. Когда Лин поднимается на второй этаж в спальню, то около раскладушки обнаруживает сумку со своей одеждой и кое-какими личными вещами, но ей ни слова не говорят о том, что случилось и что ждет ее дальше. Вопросов Лин не задает. Она ест, когда кормят, ложится спать, когда велят идти в постель. В остальном время течет незаметно; различия между людьми – ласковыми, добрыми, нервными или сердитыми – стираются, будто это один и тот же человек.

В школу Лин больше не ходит и других детей не видит. Поначалу она скучает по тетушке, Кесу, Али и Марианне и плачет, думая о них, но вскоре воспоминания о семье ван Эс, как и об остальных семьях, размываются. Их нечеткие тени смутно маячат на границе мысленного взора, как бы пристально она ни вглядывалась. Но госпожа Херома – здесь, в настоящем. Взрослые шепотом почтительно говорят о ней, а иногда она приходит сама, забирает Лин из гостиной и отводит в очередное убежище.

Наступает день, когда госпожа Херома забирает Лин туда, где живет с мужем-врачом. Ее дом больше тех, где уже побывала Лин, хотя снаружи она его рассмотреть не успела: как и в первый раз, госпожа Херома по дороге прижимала ее к себе, пряча в складках своего пальто. Лин селят в пустую комнату над кабинетом врача, и оттуда ей слышно, как приходят и уходят пациенты, как на улице болтают мамы с колясками.

Доктор Херома всегда занят. Каждые десять минут, когда он открывает дверь в свой кабинет и вызывает очередного посетителя, Лин слышит его бас, но слов не разобрать – их заглушает пол. Иногда до нее доносится звяканье ключей: доктор запирает кабинет, быстро выходит из дома, хлопает дверцей автомобиля. Мотор заводится не сразу, и звук похож на смех: «Хе, хе, хе, хе-хе; хе, хе, хе, хе-хе». Третья попытка уже почти удачная, а с четвертой мотор оживает и почти сразу переходит на «трики-траки, трики-траки», сначала тихо, потом все громче. Пока автомобиль разогревается, «трики-траки» звучит рядом, но вот появляется четкий ритм, скороговорка мотора переходит на тон выше и постепенно удаляется, пока не исчезает совсем.