Мой дневник. 1919. Пути верных [litres]

Но в общем Кавармии мне, как ни странно, не жалко.

15 сентября (Ростов). Сегодня опять целый день в городе. Был в отделе Генерального штаба, говорил Пронину о моем желании войти в военную газету, если она будет учреждена. Пронин отвечал неопределенно, говоря, что Ставка противится изданию газеты, боясь критики ее действий. Во всяком случае разговоры о газете идут, и я на всякий случай заявил о своем желании быть привлеченным к этому делу, считая, что я имею на это право по своему былому опыту. Впоследствии ее можно развернуть в «Русский Инвалид» – я думаю, что на этом я могу кончить мою военную карьеру – честолюбия у меня совершенно уже нет.

Сегодня уезжаем в Новороссийск – оттуда прямо в Сочи, хочется совершенно отдохнуть хоть две недельки, т. к. работа предстоит большая.

16, 17 сентября (Новороссийск). Настроение здесь среднее. По данным разведки, в Азербайджане и Грузии готовится восстановление социалистического фронта при участии Керенского, Брешковской и т. п. сволочи, ведущей самую широкую пропаганду против Добрармии.

Таким образом, русский народ ожидает еще одно испытание – опять уклон к социализму, опять попытки и покушения с негодными средствами.

Во всяком случае Кавказ, вместе с Кубанью, где все больше и больше захватывают власть самостийники во главе с Макаренко, убравшие наконец мешавшего им походного атамана и военного министра Науменко, – она несомненно окажется в стане наших врагов.

Всюду и везде усиливается настроение против жидов. Самые либеральные круги с пеной у рта ругают их, накапливается электричество, в воздухе пахнет грозой, а между тем в красном Кресте и в отделе пропаганды этих господ набирается все больше и больше. Чем же это объяснить?

По-видимому, в Сочи нам не удастся поехать – правильное пароходство совершенно не установлено.

18, 19 сентября (Новороссийск). Чувствую себя очень плохо – мой тиф еще долго будет давать себя знать – не скоро я забуду о Царицыне.

По-видимому, поездка наша в Сочи не состоится – пароходов нет, никто, до начальника порта включительно, не знает, когда их можно ждать – при таких условиях ехать почти невозможно.

Придется сидеть в Новороссийске. Плохо здесь.

20 сентября по 2 октября (Новороссийск) записано в большой тетради № 24–28.

3 октября (Новороссийск – Ростов). Сегодня получил оглушительную новость – Киев занят большевиками, наши войска отошли на левый берег Днепра и готовятся снова овладеть городом (из-за реки).

Я не сомневаюсь, что это результаты нашей авантюрной стратегии – идти как можно быстрее вперед по линии наименьшего сопротивления красных. В результате мы всюду слабее их – они нам сдали Орел, но затем овладели Киевом, по-видимому, внезапно, игра стоила свеч для красных, но не для нас. У них я все же вижу план – отход в центре и давление на фланги, а у нас решительно ничего – рви вперед и уверяй всех, что Красная армия, дающая контрудары в штыки, – развалилась… Я понимаю, что в этом можно уверить массу, но зачем самим-то этому верить – в результате на моих глазах в поезде Селиванова происходят чуть ли не пари, когда овладеют Москвой, и наиболее скептически настроенные говорят, что к 1 декабря, а мое заявление, что никак не ранее весны, встречается недоверием. Ведь Красная армия распалась. Такой способ ориентировки населения порождает скептическое отношение к командованию.