Ожидание andante

На Хораксе гвардейцы оказались после приказа Императора. Хомодо вспомнил главную площадь захваченного города, в центре которой громоздился гигантский розоватый камень, изображающий отправленного в отставку старого губернатора на троне. Для местных он был символом власти, ему поклонялись и по праздникам к камню клали цветы. Хомодо и гвардейцы стояли, широко расставив начищенные берцы, и держали руки в перчатках на прикладах автоматов. Они охраняли периметр главного здания, в котором прятались те, кто тайно заключили сепаратный договор с Императором. Этой кучки алчных негодяев вполне хватило для того, чтобы Император за трое местных суток присоединил к своей расширяющейся империи очередной независимый остров.

Хомодо знал местную историю, но предпочитал не держать в памяти весь этот древний хлам. Информация автоматически складывалась в дальних кластерах его мозгового компьютера и была всегда доступна, если понадобится. Вид камня, как и город, не воодушевлял. Слишком много здесь пролилось крови. Аборигены легко убивали себе подобных и делали это с явным, садистским удовольствием. Гвардейцы Метрополии внушали страх и гарантировали полное отсутствие убийств.

Хомодо не испытывал эмоций, его сапфировые глаза в линзах были бесстрастны. Зато он ощущал все оттенки, запахи и цвета окружающего мира. Еще лучше он «видел» чувства аборигенов: до мельчайших нюансов. Его мозг, способный перерабатывать биллионы бит информации в миллисекунду, чаще всего отмечал вожделение молодых самок, которые постоянно хотели размножаться. Это было их основной биологической программой. Самки подходили, бесстрашно трогали автомат и перчатки, хихикали, быстро говорили друг другу несуразные и совершенно нелогичные глупости. Это делали даже те, у кого уже были детеныши. С холодным отвращением Хомодо отмечал, что вызывал у них не страх, а желание сблизиться. Он этого не понимал. Просто фиксировал и снова складывал информацию в каталоги памяти как возможно важную.

Правда, страх иногда проскальзывал у самок старшего возраста – оплывших или высохших, с некрасивыми лицами и бугристой кожей, с черным комом бед и забот, которые они несли на себе, как Хомодо – свой обязательный боезапас.