Из духа и оков [ЛП]

— Мне нужно, чтобы ты объяснил, что за проклятие, — голос Лирики был деревянным. Ее тон указывал, что она слышала о проклятии раньше. Может, другие говорили.

Это не беспокоило меня. Я был королем. Все говорили обо мне. Так было, когда я был принцем, теперь было больше. Мне просто нужно было привыкнуть. Я не хотел, чтобы она слышала все от других. Я хотел, чтобы она слышала правду от меня. Но это было не важно, да? Потому что она не была моей. Мне нужно было понять это.

Она не могла быть моей, если я ничего не чувствовал к ней. Эмоции бушевали во мне, путая и раздражая меня. Казалось, когти впивались в мою плоть изнутри. Хотелось знать больше, но другие эмоции отгоняли это, пытались скрыться от всего.

В этом не было смысла. Я не мог разобраться, значит, не был собой полностью. Это беспокоило меня. Потому что, если я не был собой, когда дело касалось Лирики, кем я был для других?

Какие еще силы были у Серого?

Чем еще он управлял?

Нам нужно было выяснить это. И снять проклятие. Потому что я не хотел, чтобы кто — то управлял моей судьбой. Мир уже пытался управлять моим будущим. Я не хотел позволять кому — то еще пытаться делать то же самое.

— Серый проклял меня, и проклятие нужно снять, хотя я не знаю, как.

— Что за проклятие? — никто не говорил, когда сказала Лирика. Они все знали ответ, но мне нужно было сказать это. Я не двигался. Не протянул к ней руку. Отчасти хотелось, но другая часть отогнала эту мысль. Потому что она все — таки не была моей. Я не любил ее.

— У меня никогда не будет половинки. Я буду вечно идти во тьме. Я не смогу любить половинку так, как должен. Так что не важно, какой будет моя судьба, я никогда не буду ее любить.

«Я никогда не буду любить тебя».

Я не сказал это вслух. Все же я уже говорил ей это в лицо. И тогда меня забрал Серый.

Я был козлом.

— Ладно, — мягко сказала Лирика. — Допустим. Если он проклял тебя так, он добавил еще проклятия?

Она была такой сильной. Сильной. Она постоянно удивляла меня. Она отогнала то, что я не полюблю ее, не буду ее, и перешла к важным проблемам. Не важно, что она чувствовала ко мне. Не важно, что мифическое притяжение вело ее ко мне, и она не управляла этим. Не важно, что она разобьется внутри, когда все будет сказано и сделано, и я останусь пустым.

Она отогнала это все и переживала за других. И, может, это был хороший защитный механизм. Я не хотел бы такое чувствовать.

Хотя, может, я хотел что — то чувствовать.

Я больше не знал ничего.

— Не знаю. Нам нужно разобраться.

— Да. Нужно, — рявкнул Джастис. — Мы снимем проклятие, любое проклятие, которое он наложил на тебя. Мы уберем его хватку. Ты знаешь, что Лор или работал на него, или был частью этого. Он был близко к тебе так долго. И мы не увидели этого. Я себя не прощу.