Интонация. Александр Сокуров

Но власть, наверное, какие-то ошибки все же допускала?

Ну, это естественно, власть всегда допускает какие-то ошибки, потому что пытается охватить неохватное и теряет энергетику и точность действий своих. Коммунисты совершали огромное количество ошибок, потому что они решили управлять всем: от забора около села, количества соток, которые крестьянину нужно, до того, имеет право человек продать сало, которое у него есть. Степень вот этой управляемости жизнью была такова, что никакое государство не в состоянии этого вынести. Никакое!

Но во время перестройки же начали строить рыночную экономику.

Ну, тогда шаг за шагом это делалось, и никто не знал, как надо это делать. Я же имел очень глубокий, настоящий контакт с Ельциным, и на моих глазах очень многое происходило — ну, по крайней мере, когда он уже к власти пришел. Но между тем и Горбачев не знал, как это делать, как перестройку осуществлять. Сейчас у нас есть пример Китая, который ее осуществляет очень плавно, медленно, и все говорят: «Вот, что же Горбачев не осуществлял так плавно, медленно?» — тогда, дескать, не было бы всех этих проблем. Но если представить себе, что перестройка была подготовлена тяжелейшим политическим кризисом (это помимо экономического), а кризис выражался в том, что никто не хотел жить в едином государстве — вспомните, ни Прибалтика, ни Украина, ни Белоруссия, — и все это на наших глазах ворочалось и выползало! Поэтому если бы это еще медленнее делалось, то точно началась бы война. С прибалтами бы наверняка начали воевать — они бы не вытерпели такого плавного, медленного расставания.

То есть в глобальном смысле все произошло благополучно, на ваш взгляд.

На мой взгляд — да. Ну, мы, правда, не знаем достаточно четко цену — каких человеческих жертв это стоило. Сколько людей погибло в бандитских разборках… Но не было впечатления, что это путь в никуда. Даже когда в ужасающем состоянии был «Ленфильм» и с большим трудом мы снимали наши «Тихие страницы» (зачастую это была единственная работа на студии). Все равно было понятно, что идет движение вперед. Но я никогда не верил, что это необратимо. Вокруг говорили: «Вот, это необратимо, демократия…» Я всегда был уверен, что это временное явление. И я и на этот раз оказался прав. Без проведения целого ряда сантехнических работ внутри своего сознания (десталинизация и так далее) народу не хватит энергии, чтобы быть последовательным. Но в тот момент шло движение, и в этом движении было будущее. Действия Ельцина — это было будущее.