Интонация. Александр Сокуров

Но как это учесть в киномузыке, если ее время там подчиняется времени кинематографическому?

У меня есть одна идея, которая настолько сложна, что я даже боюсь приступать к ней. Я хочу, чтобы фильм видели весь сразу от начала до конца. И я хочу понять, что происходит, когда мы музыкальное произведение слушаем все сразу. Как сделать так, чтобы произведение сжать?

Возможно, пустить одновременно его в противодвижении?

Да, это возможный вариант, но тогда нарушается драматургия. А почему бы не изобразить это в такой графической форме? (Берет лист и рисует закручивающуюся спираль.) Произведение как улитка — это мы можем увидеть одним глазом, одним взглядом. Нам нужно прямую линию свернуть. А вот как это сделать — секрет. Но первые положительные опыты уже есть. В работе с Пендерецким были попытки. Хотя для классических музыкантов это может выглядеть «неправомерно». Однажды Ростропович попросил меня помочь провести ему юбилей Шостаковича. И я подумал, сделал ему предложение — простое, но современное. Оно его категорически испугало. И он больше к этому не возвращался.

У вас была еще одна поразительная идея в сфере музыки. Она связана с фильмом «Спаси и сохрани». Первоначальная концепция фильма предполагала, что он будет выстроен как симфоническое произведение — так вы сказали в интервью тех лет.

Да, это моя давняя мечта, но ни разу она не могла осуществиться.

По вашим словам, вы собирались использовать фрагменты симфонической классики XIX века.

Фильм задумывался как энциклопедия жизни XIX века. Мне хотелось, чтобы там было собрано из образа жизни, из культуры все, что мог впитать флоберовский сюжет. Но потом вмешалась во все это реальная обстановка. Мы снимали на Кавказе, и резко изменилась погода, стало невыносимо холодно — лета просто не было, — и мы с большим трудом смогли это снять. Потому что картина длинная, декорационные работы масштабные, мы строили целый город недалеко от Пятигорска, в горах. В отличие от других видов художественной деятельности, кино связано с большим количеством тяжело переносимых физически сложностей: с тем, что не хватает средств для постройки декораций; с тем, что кто-то неправильно что-то построил; с тем, что не вовремя подвезли актеров, не привезли оборудование, не смогли подключить электричество, потому что накануне был ливень и все залило. Ну, разлилась речка горная — и всё, мы даже к декорации подойти не можем. Тот мостик, который мы построили, снесло… Никто не думал, что лето будет такое тяжелое. И всякие разговоры об искусстве — они уже побоку, потому что физически не реализовать этого… Когда шли съемки в таких условиях, от очень многого приходилось отказываться… И снять это произведение по схеме, мной разработанной, симфонической, уже не удавалось. Целый ряд сегментов сюжетных, внутри которых должна была развиваться та или иная музыкальная драматургия, — они просто не сняты. Следовательно, вся конструкция, которая предполагалась, сложиться не могла. Один очень важный эпизод мы не сняли вовсе, потому что в этот день было настолько холодно, что актриса не то что все с себя снять не могла — она ходила в телогрейке и теплых солдатских штанах. И понимаете, если нет этих компонентов, то вся эта музыкальная концепция подвергалась сокрушительным ударам. Поэтому когда стало все уже складываться, монтироваться, собираться, отношение к этой программности изменилось — уже не было возможности делать это как единое симфоническое произведение. К сожалению, всегда в эти идеи вмешивается, внедряется реальность, если речь идет о кинематографе. Это связано с его техническим, технологическим, индустриальным характером.