Бесплатная библиотека
Читайте книгу на сайте или телефоне

Электронная книга - «Велика рiдня». Краткое содержание книги:

Роман-хроника Михаила Стельмаха« Большая родня »повествует о великих социальных преобразований в жизни советского народа, о духовном росте советского человека - строителя нового социалистического общества.
Роман передает ощущение масштабности событий сложного исторического периода - от окончания гражданской войны и до изгнания фашистских захватчиков из советской земли.
Философские размышления и романтическая окриленнисть героя, живописные картины быта и пейзажи, написанные c тонким чувством природы, c любовью к родной земле, раскрывают глубокий идейно-художественный замысел писателя.
В 1949 году вышел первый большой роман М. Стельмаха - «На нашей земле», который автор определил как первую книгу романа-хроники. Произведение о жизни украинского крестьянства после революции. В 1951 году он издает вторую книгу этого романа - «Большие залежи». Объединив в одно произведение обе части, писатель дает название роману «Большая родня» (1951).
За этот роман в 1951 году Михаил Стельмах был удостоен звания лауреата Государственной премии.
1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 435
Перейти на страницу:

Десь iздалеку замукала корова. «Худоба кров чує».

– Дмитре, це ти?

«Ге-ге-ге! Бач, як пiдходить. Дмитром називає».

Голову в снiг, плече в снiг, руки пiд себе – i вперед…

– Дмитре, синку!

«Невже мати? У негоду таку!»

– Це ви, мамо! – хрипить i по знайомих з дитинства пахощах материного волосся, по дотику пальцiв до лиця, як може тiльки вона доторкнутися, вiн пiзнає свою найбiльшу любов. – Поганий я, мамо, не осудiть. I вмер би, так ви в мене є. – I починає котитись у безвiсть.

Тiльки одна мати знає цiну своєї дитини. Тiльки одна мати загляне в тi тайники серця, що нiкому невiдомi. I вона вже знає його волю – не треба кликати людей. Напрацьованими великими руками бере попiд пахви сина i тягне снiгами, не чуючи нi ваги, нi втоми…

XII

Бiль пронизує до кiсток, ходить, перекочується, свердлить буравами тiло; розмерзаються темнорусi пасма волосу, рiдка червона мазка котиться по обличчю, а мати клопочеться бiля чобiт – нiяк скинути не може. Тодi, не питаючи його, мовчки бере нiж, на живому тiлi свiжує халяви. Засичав i прикусив приморожену губу, коли мати зiрвала примерзлi онучi. Ноги починають розбухати, пухнути, роздаватися; четверо очей з острахом схрещуються на них. Затягуються рiвчаки мiж пальцями, запливають пухким тiстом, з глибини якого маленькими вiчками бiлiють нiгтi.

– Нiчого, нiчого! – кидається мати в хижу, приносить несолоне гусяче сало i ним до колiн змащує роздутi колоди нiг, пiсля обмотує чистим льняним полотном, поїть горiлкою, настояною на деревiю i дев'ятисилi.

– Хiба ж то люди? То звiрi, куркулi, – зривається в стогiн голос матерi.

– А ви ж думали… Скажете, що впав з засторонку, знепритомнiв, приморозивсь. Щоб нiхто… – хрипить.

– Знаю, знаю сину, – схиляється над ним, як над дитиною, вкладає спати. Бiлу подушку бруднить сукровиця, кричить усе тiло, пече вогонь; парубок не може навiть поворухнутися, i знову пахуча горiлка гарячить губи i рот…

Кiлька днiв плювався кров'ю i без помочi матерi не мiг повернутися. Вдень бiль трохи зменшувався, а вночi, щоб не кричати, затискав зубами рiжок подушки, з пожаднiстю пив первак.

– Може, в райо'н по лiкаря поїхати?

– Нiякого лiкаря. Тодi сам себе доконаю… Видужаю, на живому засохне! – хрипiв простудженими грудьми.

Мати сама обстригла голову, щоб хутчiй загоїлась; синяки почали блiдшати. Найбiльш непокоїли ноги – не мiг стати.

«Невже калiкою буду? Так i не вiддячу Барчукам!» – Рипiв од злостi i безсилля зубами. Найтяжчим, найстрашнiшим було навiть не калiцтво.

«Прибити старого i молодого, щоб дзвони завили над ними!»

I аж бiль зменшувався, коли бачив ворогiв бiля своїх нiг…

Злоба густою смолою кипiла в скривавленому тiлi; затуманювала тверезi проблиски розуму.

Часто в думках стрiчав Марту. Приходила, припадала до нього, i дiвочi губи пахли свiжим снiгом i весiннiм приморозком, що вже дихає повiвом землi.

Брала його велику руку в свою, гладила вiд зап'ястя до пальцiв i несподiвано, як i приходила, зникала, наче ранiшнiй туман по долинi. Або вiн iшов до неї на хутiр, i вона виходила назустрiч, як сама весна. Стара дубiвка схилялась над нею, притримуючи вiнок пишного рожевого цвiту. У веснянiй напрузi стояли щепи, i молода господиня, радiючи, бiлила їх вапном, потрiскану кору шпарувала садiвничим глеєм, i сама була як щепа – свiжа, пругка, виглядаючи його з-за дерев…

«Що тепер робить вона?»

Скрипнуть дверi, i тихо пiдiйде мати до лiжка. Коли й спить вона?

А зима бiснувалась, мурувала вiкна холодними квiтами; синицями цiнькав мерзлий снiг, припадаючи до шибок, i хата глухо дзвенiла кожною деревиною. Непоправним злочинством здавалось лежання, коли стiльки роботи ждало його. Чув, як ревла корова, йдучи з водопою. У повiтцi жалiбно, по-старечому, скаржились вiвцi, i так хотiлося переступити через порiг у витку метелицю, вдихнути пахощi прiснуватого, блакитного снiгу i до самої зорi тесати, стругати дзвiнке дерево, або, залишаючи за собою глибокi слiди, побрести iз жаками до Бугу. Це навперемiнку з Варивоном рубали б зеленкуватий лiд, грiли б на багаттi задубiлi, червонi руки. А ввечерi – в сельбуд до молодi або до Марти.

У другiй хатi, де стояв столярський станок, вчився майструвати сiмнадцятилiтнiй невисокий сирота Григорiй Шевчик – далекий родич. Вiн же порався також бiля Карого: треба було вивезти лiс та заробленi у лiсництвi клiтки хворосту. Григорiй часом просовував голову до нього.

– До вас можна? – звертався тiльки на «ви», – по батьковi парубка незручно величати, на «ти» також не виходило, бо Дмитро був старший.

– Заходь, Грицю.

– Як здоров'я ваше?.. А до нас учора шефи з суперфосфатного заводу приїхали. Це такий завод, що якусь спецiальну муку з каменю виробляє. Присмачиш нею землю – i все на полi, як з води, росте. Вам би цього суперфосфату дiстати… Аж за селом гостей з музикою зустрiчали. Далi в сельбудi були урочистi збори. Шефи говорили про намiри мiжнародних гадiв, про отих консерваторiв англiйських, що вогнем, як змiї, дихають на нас i вiйну в кожному снi бачать. Потiм розповiдали шефи про нове життя у нас, про змичку мiста з селом. Дуже всiм до душi припала доповiдь товариша Недремного, майстра хiмiчного цеху. Розповiдає так, наче в душу вбиває слова. Бойовий, видать, чоловiк, бо на щоцi рубець. Потiм толково Мiрошниченко виступав. Вiн ще за селом, як брат з братом, зустрiвся з Недремним. Виходить, вони разом проти всякої контрреволюцiї боролися. Пiсля Мiрошниченка говорив Iван Бондар, а потiм на сцену почав пропихатися Полiкарп Сергiєнко. Його дядьки за поли свити одсмикують i аж перехитуються од реготу: «Диви, диви, Полiкарп гораторствувати захотiв!» «Куди кiнь з копитом, туди й рак з клешнею!» «Полiкарпе, не смiши людей!» А той хоч би що – без нiяких на сцену лiзе, – i Григорiй розсмiявся. Усмiхнувся й Дмитро, уявляючи не в мiру балакучого, завзятого хвалька Сергiєнка.

1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 435
Перейти на страницу:
0
Сюжет
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Атмосфера
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Главный герой
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Общее впечатление
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)