Филипп Красивый

Движение распространилось на соседнюю Шампань, затем на Форез, Вермандуа, Бове, Понтье и Артуа. Лиги были организованы на провинциальной основе и опирались на все еще очень сильные местные обычаи. Эти местные обычаи, одновременно, являлись и силой, и слабостью движения. Сила была в том, что заговорщиками двигало сильное чувство принадлежности к местному сообществу, к провинциальной идентичности, основанной на давних обычаях и самобытном языке. Королевство по-прежнему представляло собой мозаику, мозаику из мелких территориально-административных единиц, между которыми было мало взаимопонимания. Например: несколько лет спустя, Папа Иоанн XXII, кагорец, учившийся в Орлеане, не мог понять письмо на французском языке, присланное королем, а епископ Вивье пригрозил лишить наследства своих племянников, если они будут говорить на французском вместо "языка, на котором я говорю с рождения и мой отец до меня". И в этом была слабость протестного движения: несмотря на попытку создания федерации 24 ноября на ассамблее, состоявшейся где-то между Шампанью и Бургундией, где мятежники пытались заключить соглашения о взаимопомощи, баронские лиги так и не объединились, и правительство смогло вести переговоры с каждой из них по отдельности. В этом и заключалась разница с восстанием английских баронов. Французские дворяне не смогли объединиться, чтобы навязать королю Magna Carta (Великую хартию вольностей). Некоторые крупные фьефы остались в стороне от протестного движения, например, Бретань, где новый герцог Иоанн III, сменивший Артура II в 1312 году, тем не менее, был в очень плохих отношениях с Филиппом Красивым, который позволял своим чиновникам все чаще вмешиваться в дела герцогства: в 1311 году он назначил своего клирика Рауля Руселе епископом Сен-Мало, а в 1312 году президента Парижского парламента Алена де Ламбаля епископом Сен-Бриека.