За все, чем мы дорожим

– Так, все, я тебя поймала и черта с два куда пущу. Габи, чудо мое непробиваемое, ты правда думаешь, что сказать «я знаю, на что иду» достаточно, чтобы противостоять всему, что принесет твоя профессия? Если бы это было так, ты бы достигла совершенства и воспарила в сиянии, и мне было бы это очень обидно, потому что держать в объятиях я предпочитаю материальную тебя. Габи, ты и так каждодневно совершаешь чудо, по крайней мере, с моей точки зрения изнеженной богемы, – нарочито манерно произнесла она и порадовалась, увидев еще одну тень улыбки. – Ты вернула человека с того света – и ты еще грызешь себя, что сделала недостаточно? Габи, чудо, если тебе вот этого вот мало, то я прямо не знаю, как ты наш бренный мир-то терпишь. И меня в частности.

– Здесь речь не о терпении, Флёр. Я люблю жизнь. Безумно и страстно. И за каждую буду драться до последнего. Но когда я думаю, что по не зависящим от меня причинам вот эта конкретная жизнь от меня чуть не ускользнула… Флёр, мне страшно. Я привыкла верить в то, что с такой командой мы всегда уйдем от опасности и останемся невредимыми, и вера моя была нерушима. А теперь я понимаю, что была идиоткой просто космических масштабов.

Чуть-чуть помолчав, Габриэль продолжала – уже не прежним потухшим голосом, а своим, твердым и уверенным:

– Я не выношу терять. А еще я не выношу терять близких. А уж отдавать их совсем без боя… Я знаю множество способов вылечить даже очень страшные раны, но сама мысль о том, что у меня просто может не быть выбора, приводит меня в ужас.

Флёр взглянула ей в глаза, по-прежнему обнимая ее.

– Габи… ты вот это называешь отдачей без боя? Да только благодаря вере таких, как ты, Терра нас и не захапала. Вы же лезете в безумное пекло и ведь правда ухитряетесь там выжить! Габи, я же тебя не первый день знаю, если уж ты взялась надавать смерти по мордам – надаешь так, что она уползет, поджав хвост. А что «чуть не»… ну не я тебе буду рассказывать. К вопросу о том, испугаюсь ли я того, что с тобой происходит. Если бы я, пока выбиралась сюда, хоть на минуту задумалась, чего избежала – умерла бы от ужаса без всякой терранской помощи. И это не я такой гигант духа, мне просто думать было некогда. И тебе было некогда, ты просто делала свое дело и потому всех спасла. А вот сейчас, кажется, ты слишком много думаешь и в какую-то не ту сторону. А лично мне твой здравый рассудок очень дорог. В конце концов, несгибаемая госпожа офицер – это очень мило.

Флёр поцеловала Габриэль. И она ответила – сначала робко, затем уже смелее. Где-то глубоко внутри Флёр одновременно была готова вопить от радости и ощущала, как будто несколько часов тащила что-то очень тяжелое куда-то очень высоко.

– Ты говоришь прямо как мой капитан, – улыбнулась Габриэль.

– Я говорю, как человек, который тебя любит, – парировала Флёр. – Ну в конце-то концов. Ты не строишь из себя невесть что, ты просто делаешь свое дело. Возвращаешь людям их любимых. А теперь, пожалуйста, прошу еще раз – вернись ко мне и сама. Вся. Целиком.