За все, чем мы дорожим

36.

Флёр проснулась от собственного крика. Давненько с ней такого не было. Казалось бы, кошмары отпустили, когда она познакомилась с Жаном, а когда в ее жизни появились друзья по театру, Леон, Имельда, а особенно Габриэль, она про них и вовсе забыла. А вот поди ж ты, стоило только почитать про Терру, дали о себе напомнить.

Новостные узлы были скупы на подробности: попытка захвата власти на далеком Маринеске, вооруженная стычка, есть погибшие – но Флёр достаточно было знать, чей корабль туда полетел, чтобы перепуганный разум начал подсовывать всякие ужасы. Терране жалости не знают. Попади кто к ним в руки – сведения будут выбивать любой ценой и всеми доступными средствами. Это говорили ей и младший Макэда, и капитан корсаров, который вез ее на Сомбру. Весь перелет Флёр гнала от себя мысли о том, что сделали с ее родителями, а уже на планете ей долго снились кошмары о том, как тем же способом хотят убить и ее. Долгое время Флёр не могла смотреть на хирургические инструменты. По иронии судьбы она встретила и полюбила человека, у которого скальпель – продолжение руки.

Флёр включила новости. Говорили мало, подробностей почти не было. Только госпожа Президент в строгом темно-синем костюме, цвет которого идеально совпадал с цветом космофлотских мундиров, с белой траурной повязкой на рукаве, стояла перед камерой, выпрямившись во весь свой невысокий рост и безупречно держа спину, и делала заявление. Смысл ускользал. Флёр выключила консоль, кое-как запихала в себя какой-то завтрак и отправилась на репетицию. Репетиция тоже не задалась. Режиссер с утра ходил злой и на всех рычал. Даже позволил себе высказаться в адрес Флёр – мол, пусть не гордится терранской школой вокала, и вообще нечего тут гордиться чем угодно терранским. Флёр знала, что он человек горячий и всякого может наговорить, но тут не выдержала и в перерыве разрыдалась. И когда режиссер тронул ее за плечо, сказав: «Ну не реви, я погорячился», – Флёр злобно ответила: «Моя девушка полетела с теми, кто попал в бойню». Запоздало подумала, что это, наверное, закрытая информация, но уже поздно. Впрочем, ответ попал в цель. Режиссер ошарашенно замолчал, сам вытер ей слезы, принес воды, попросил прощения еще раз и отменил остаток репетиции, сказав: «Если что, ты ни в чем не виновата». Флёр доехала домой общественным каром. Ложиться спать было страшно. По счастью, в домашней аптечке нашлось снотворное, а назавтра был выходной. Ей удалось забыться тяжелым сном, после которого она проснулась с квадратной головой, но хотя бы без сновидений.