Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Черчилля беспокоило будущее Германии. В конце первого совместного заседания американской и британской делегаций он указал, что “мысли о мягком обхождении с Германией нетерпимы для англичан”. Английский народ потребует жесткой политики в отношении немцев. Германскому рабочему будет позволено получать лишь небольшое вознаграждение за свою работу. Самые злостные элементы нацистской системы, такие гестапо, а также “молодые фанатики должны быть депортированы для работы по восстановлению разрушенных областей Европы”. Эти идеи совпадали с воззрениями министра финансов в правительстве Рузвельта Моргентау, который выдвинул план расчленения Германии и ликвидации некоторых областей германской промышленности. Желая привлечь на свою сторону англичан, Моргентау говорил, что нейтрализация немецкой промышленности в Руре должна помочь экспорту британских товаров. По мысли Моргентау, демонтаж германской индустрии должен был гарантировать, по меньшей мере, двадцатилетнюю гегемонию в Западной Европе Англии. Этот демонтаж должен был развеять страхи Советского союза перед германской мощью и перед Западом в целом (а также перед тем, что США или Англия готовы восстановить германское могущество в своих целях). На этом этапе Рузвельт также хотел жесткой политики в отношении Германии. “Мы должны быть твердыми в отношении Германии, я имею в виду немецкий народ, а не только нацистов. Мы должны либо кастрировать немцев, либо обращаться с ними таким образом, чтобы они не могли воспроизводить население, которое хотело бы продолжать свой прежний путь”. Рузвельт отверг как неудовлетворительный план обращения с Германией, предложенный американскими военными. “У меня складывается впечатление, что Германия не должна быть восстановлена как Нидерланды и Бельгия… Каждый в Германии должен понять, что на этот раз Германия является поверженной нацией”.

Размышляя о балансе сил в Европе, Рузвельт начал приходить к мысли, что Англию следует сделать главным поставщиком стали для Европы в следующие двадцать-тридцать лет. Черчилль в том же ключе говорил, что Германия могла бы существовать будучи сельскохозяйственной страной - как это было до ее индустриализации. Индустрия Рура и Саара должна быть “закрыта”, а специальному международному наблюдательному совету следует поручить контроль над реализацией этого плана. Черчилль заключил свое размышление следующим образом: “В конце концов, на кону стоит будущее моего народа, и если мне приходится выбирать между моим народом и немецким народом, я выберу свой народ”.

В Квебеке события развивались в пользу плана Моргентау. С одной стороны, Черчилль выразил крайнюю озабоченность экономическим положением Англии после войны, местом его страны в Европе. С другой стороны, посол Гарриман сообщал из Москвы, что русские крайне озабочены гарантиями своей безопасности в Европе. Моргентау сказал в эти дни Рузвельту: “Россия боится того, что мы и англичане собираемся заключить “мягкий” мир с Германией и восстановить ее как будущий противовес России”. В свете этого, демонтаж германской мощи виделся логическим ответом, удовлетворяющим и англичан и русских.