Отец лучшей подруги

Воображаемые фразы, когда я пытаюсь их озвучить, не выходят такими же изящными. Платон в ответ только усмехается, в последний раз окидывает меня взглядом на постели, где я, как мне кажется, лежу в очень соблазнительной позе, и уходит.

Опять уходит, оставляя меня одну.

Меня качает на волнах разочарования, обиды и жалости. Не знаю, сколько времени проходит, пока я ворочаюсь в постели, пытаясь все-таки уснуть, но потом мои глаза окончательно распахиваются.

С трудом, но все-таки встаю.

Я так не могу. Он где-то рядом. Я чувствую.

Выхожу в темный коридор, и его спальню вижу сразу, дверь едва прикрыта. Если бы он не ждал меня в гости, то закрыл бы ее полностью, верно?

Крадусь тихо, как кошка на охоте. Широкая подтянутая спина Платона белеет на темных простынях.

Спит или только делает вид, что спит?

Поднимаю прохладный шелк и юркаю к нему. На мне ничего нет. Футболку я сняла еще в спальне, когда вертелась в постели. Платон всеми силами пытался ее натянуть на меня, но я говорила, что не хочу и что мне жарко.

Но без него оказалось холодно.

А теперь хорошо.

Кожа к коже. Рядом. Вместе.

Столько лет я мечтала дышать его воздухом, спать в одной с ним постели и просто быть рядом. И моя мечта исполнилась.

Сандаловый аромат, пропитавший его постельное белье, баюкает меня, и я наконец-то засыпаю.

Ночь, впрочем, длится недолго. Назойливый трезвон будильника прерывает мои фантазии о том, как будут звать нашего третьего с Платоном сына.

Тянусь к телефону, чтобы вырубить противный писк, который так близко ко мне, прямо под ухом, и в это же время еще одна рука тянется в ту же сторону. Но вместо будильника сжимает мою голую грудь.

Вырубив будильник, я с наслаждением возвращаюсь обратно к томительному сну, в котором уж точно не дам Платону спуску.

Его рука как раз скользит по моей груди, сжимая чувствительные соски. И я выгибаюсь к нему навстречу, чувствую бедром его твердое и горячее желание. На нас нет одежды и хорошо, не надо тратить время на раздевание.

Видимо, Платон тоже так решил. Вторая его рука уже у меня между ног. Сейчас он наконец-то доведет дело до конца, которое начал еще вчера.

Развожу для него бедра, приподнимая поясницу. Он ласкает меня с нужным и правильным напором, и я извиваюсь, ищу его губы, но в итоге впиваюсь зубами в плечо. Стоны так и рвутся наружу.

Еще чуть-чуть.

Еще немного.

Проклятый будильник снова орет.

Похоже, я его не выключила, а только переставила.

Мои глаза распахиваются с твердым намерением его все-таки выключить и досмотреть такой приятный сон, но я вижу на потолке над собой светильник, которого никогда не было в моей казарме.

Или на съемной квартире в Израиле.

Я его вообще никогда не видела.

Как и всю обстановку в этой комнате.

Пожалуй, единственный, кого я хорошо узнаю, это Платон. И судя по его ошарашенному виду, на этот раз он меня тоже узнал сразу.