Ради любви и чести (ЛП)

самом деле, прежде чем согласиться жениться на мне. А теперь было

слишком поздно. Разве нет?

Я обхватила руками колени и прижала их к груди. Я не могла ему

сказать. Я слишком боялась. Боялась потерять его. Реальность пронзила меня

с поразительной ясностью.

Я люблю его.

Я еще глубже зарылась лицом в руки и задрожала от осознания этого.

Я любила Беннета, как никого другого. Я сама не заметила, как за последний

месяц, проведенный в Мейдстоуне влюбилась в него. Несмотря на все

недоразумения, относительно цели моего визита, я не смогла закрыть свое

сердце и не полюбить его глубоко и сильно. За всеми его недостатками, я

видела хорошего человека, человека, которого я узнала и полюбила, и я

гордилась им.

Я издала мучительный стон и изо всех сил попыталась сдержать

внезапный прилив горячих слез. Это было безнадежно. Теперь я не могла

сказать ему о своем недостатке. Если бы он увидел пятно на моем теле, я бы

не смогла вынести отвращения в его глазах. Зная его доброту, возможно, он

сможет не показать отвращения внешне, но и жалости ко мне в его глазах я

тоже не смогла бы вынести.

Услышав скрип люка, я подняла голову и увидела вползающего

Беннета. Я вытерла щеки, молясь, чтобы ни одна слеза случайно не

выкатилась. Когда он встал и направился ко мне, я выпрямилась, но не стала

вставать. Сегодня на нем не было доспехов. Гладкие щеки и отсутствие грязи

– он привел себя в порядок. Очевидно, он пришел к выводу, что лорд Питт не

собирается возобновлять нападение, а просто хочет выманить нас из замка

голодом.

– Могу я присоединиться к вам? – Спросил он, останавливаясь передо

мной.

Он запыхался и, очевидно, торопился прийти сюда, чтобы

присоединиться ко мне, заметив меня снизу. После трех недель скудной еды

его лицо похудело, глаза измождены. Но в выражении лица была такая

нежность, которой я не могла сопротивляться.

Я кивнула на место рядом со мной:

– Конечно, вы можете присоединиться ко мне. Я обещаю, что не

выцарапаю вам глаза, а потом не заставлю скакать до смерти.

Его улыбка согрела меня больше, чем самые жаркие лучи солнца

вместе взятые.

– Вы всегда знаете, как меня подбодрить.

– Это мой способ извиниться.

Его глаза округлились, как будто он ожидал, что я буду обижаться и

дуться гораздо дольше.

– Мне жаль, что я не простила вас сразу, когда вы попросили меня об

этом, – продолжила я. – Я не имела права питать к вам никаких дурных

чувств за то, что, по вашему мнению, необходимо было сделать в интересах

Мейдстоуна.

Он опустился рядом со мной, осторожно, чтобы не задеть меня, откинулся назад и вытянул ноги перед собой. Немного помолчал, а потом

удивил меня, взяв мою руку и сжав ее в своей:

– Благодарю вас, миледи, – сказал он. – Вы слишком добры ко мне. Я

совершенно не заслуживаю этого, но все равно желаю.

– Да, вы, действительно, ужасный и страшный человек, – поддразнила

я. – И в вас нет ни капли обаяния.

– Я не пытаюсь очаровать вас, – возразил он. – Я искренне верю, что

вы самая добрая девушка, которую я когда-либо встречал. Я говорю это со

всей искренностью.

Тепло поползло по мне:

– Думаю, вы действительно пытаетесь мне польстить.

Даже если сейчас проявились его рыцарские чувства, и он обращался

бы так с любой другой женщиной, мне все равно это нравилось. Мне

нравились его комплименты, его нежность и то, что он заставлял меня

чувствовать себя особенной.

– Я серьезно. Вы замечательная.

Голубое небо, солнечный свет, и я на секунду поверила, что все

прекрасно, что между нами нет недосказанности, и что есть вероятность, что

Беннет когда-нибудь сможет питать настоящую привязанность ко мне.

Он сжал мою руку, как бы желая уверить меня, и я постаралась не

обращать внимания на чувство вины, которое подсказывало мне, что сейчас

самое время рассказать о своем пятне коже. Но я только толкнула его плечом

и попыталась снова перевести разговор на более безобидные темы:

– Я уверена, что вы льстите мне, потому что втайне надеетесь, что я

отдам вам Стефана. Вы поняли его ценность, и не остановитесь ни перед чем, чтобы заполучить его.

– Вы меня раскусили. – Он опустил голову в притворном чувстве вины.

– Мне всегда хотелось иметь крошечную порхающую кучку перьев. Это

было моим самым сокровенным желанием с детства. И теперь, когда он у

меня в руках, я сделаю все, чтобы заполучить его.

Я тихо рассмеялась, оценив его шутку. И он улыбнулся мне в ответ.

После прошедшей недели напряжения было приятно снова стать друзьями.

– Я открою вам один секрет, – сказала я. – Я совершенно безвольная

слабачка. Вам нужно только попросить, и вы получите от меня все, что

пожелаете.

– Все что угодно? – Он поднял бровь, как часто делал, и его взгляд

упал на мой рот.

По моей спине пробежали мурашки. Не думает же он о том, чтобы

поцеловать меня снова? Его темно-синие глаза смягчились, превратившись в

сапфиры, и наполнились чем-то, что я могла бы назвать желанием. У меня

перехватило дыхание, но я не двинулась с места. Не могла.

– Значит, вы действительно дадите мне все, что я захочу? – От его

низкого вкрадчивого голоса внутри все переворачивалось.

– Сэр, – прошептала я, слегка откинувшись назад. - Я дам вам то, в чем

вы сейчас больше всего нуждаетесь.

Он наклонился так, что его лоб оказался почти напротив моего:

– И что же это?

От такой близости у меня закружилась голова, и его дыхание на моей

щеке чуть не погубило меня. Мне вдруг захотелось прижаться щекой к его

щеке, почувствовать его гладкую кожу на своей. Вместо этого я глубоко

вздохнула и начала обсуждать тему, которая, как я знала, должна была

отдалить нас друг от друга.

– Сейчас вам больше всего нужны мои деньги.

Он дернулся назад, как будто я укусила его, и начал вытаскивать свои

пальцы из моих. Я крепко схватила его другой рукой, прежде чем он успел

вытащить руку.

– Вам нужны мои деньги, – повторила я как ни в чем не бывало.

– Я уже сказал вам, что не буду использовать вас для этого. Я

отказываюсь.

– Я могу дать вам взаймы.

Разочарованные морщины на его лбу застыли:

– Взаймы?

– Я дам вам столько серебра, сколько нужно, с условием, что вы

вернете мне долг в будущем.

Он изучал мое лицо, и по мере понимания, морщины на его лице

начали разглаживаться. Долгое время он ничего не говорил. Затем, наконец, покачал головой:

– Нет. Это не сработает. Я никогда не смогу вернуть его вам, и тогда

мне придется прожить остаток своей жизни в долгу перед вами.

– Разве это так уж плохо, сэр? – Спросила я, улыбаясь ему. – Я могу

придумать еще много способов, которые пойдут мне на пользу.

Он не улыбнулся в ответ. Я вздохнула, отпустила его руку, а затем

приподнялась, чтобы встать.

– Вы уже достаточно упрямились. И теперь, имея вполне разумный

выход, продолжаете вести себя как мул?

Он по-прежнему сидел, прислонившись к парапету, откинув голову

назад и зажмурив глаза, как будто эта тема была слишком болезненной для

него. Кто-то должен был высказать правду, вопреки его желанию. Я не

боялась быть таким человеком.

– Есть разница между благородством и глупостью. И боюсь, что сейчас

вы поступаете глупо.

Его глаза распахнулись и остановились на мне, возвышающейся над

ним.

– Да, вы меня правильно поняли, – продолжала я. – Вы ведете себя как