Блондинка и два брата-аристократа

О, так она передумала меня убивать. Мы даже можем подружиться.

— Я не собираюсь ждать еще одну девушку лет десять, пока она не соизволит сделать, что я хочу.

Я погорячилась насчет подруги. Вы нужны только тогда, когда вас можно использовать. В моем случае даже мертвым. Как только человек становится ненужным, то тут же все пропадают с горизонта. Если у него, конечно, не завалялся лишний миллиончик. Желательно золотом. Тогда люди просто в очередь становятся, пытаясь доказать свою нужность.

Мне было пять лет… Или шесть… А может, и еще меньше.

В этот день шел дождь, барабаня по листьям в саду. Я сбежала от нянечки. Надоела старуха своими нравоучениями. То не так хожу, то не так делаю. Я спряталась среди зарослей кустов, наблюдая за поварами. Они заносили на кухню продукты.

— Мариэнн сдохла, — сказал грузный повар, потирая огромное пузо.

В кусты полетел труп кошки. Мужики заржали, а я стала пробираться в ту сторону. Мне просто было интересно. Я никогда не видела никого мертвым. Когда люди ушли, я прокралась поближе к тому кусту.

Пушистая кошка лежала с высунутым маленьким языком. Ее бок был обожженным, а шерсть слиплась грязными комьями. И стеклянный взгляд, глядящий в землю.

Я подошла поближе. Не знаю, было ли это какое-то садистское наслаждение или еще что, но мне стало интересно наблюдать за неподвижным телом. Я дотронулась до тельца кошки, почувствовав, как сквозь палец прошел какой-то разряд. Кошка дернулась. Один раз, второй. Послышался хриплый вдох. Стеклянные глаза затянулись чернотой.

Я прижала кошку к себе и побежала к маме. Мне было радостно на душе. Я вернула к жизни мертвого. Я просто молодец! Именно так я и думала тогда, но все оказалось хуже. Ребенком я не понимала, что за черная отметка появилась на моей руке.

— Мама, смотри, — я за шкирку выставила Мариэнн, которая тут же ощетинилась на мать, выпустила длиннющие когти и заверещала не своим голосом.

Я выпустила из рук кошку, которая молниеносно кинулась на маму. Но та успела выпустить пламя из рук, сжигая дотла восставшую кошку. Помню, меня наказали, заперли в комнате, где я рыдала взахлеб. Помню, что я хотела порадовать, а она испепелила мой подарок. Маленькой я не понимала, какой вред воскрешенные наносят другим, если их не контролировать. Но тогда мне казалось, что у меня забрали любимую игрушку. Уничтожили прямо на глазах.

А вечером я прокралась к комнате родителей. Они ругались. Даже слуг тогда не встретила в коридоре.

— Монстр! Наша дочь — монстр! Некромант. Ты понимаешь — некромант! Это ужасно.

— Успокойся, Эльза. Некромант — это очень хорошо, — отозвался мой отец.

Я так его любила, но он был со мной холоден, постоянно будто старался отстраниться. Я вообще не помню, чтобы мы проводили время вместе. Но больнее всего кололи слова матери. Я была маленькая, но уже тогда поняла, что она расстроилась из-за меня. Ведь после этого случая мать перестала приходить ко мне и проводить со мной время. Она отдалилась от всех.