Политическая экономия Николая Зибера. Антология [сборник litres]
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ИЭП им.Гайдара
- ISBN: 978-5-93255-624-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Политическая экономия Николая Зибера. Антология [сборник litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Но резкость и суровость трогательно совмещались у Зибера с исключительной добротой и гуманностью души. Однажды самому Овсянико-Куликовскому пришлось выслушать гневные упреки Зибера. Он рассказал ему о своем знакомстве (в Праге) с известным Дьяковым-Незлобиным, автором нашумевших тогда «пасквильных» рассказов о нигилистах и революционерах. Зибер резко, негодующе возмущался тем, что он мог общаться с таким человеком. Неужели, мол, не противно ему было подать руку Дьякову-Незлобину. В свое оправдание Овсянико-Куликовский пробовал указать, что Дьяков не предатель, не шпион, что он сам эмигрант и живет в бедности, пробиваясь скудным заработком, но его объяснения еще пуще возмущали Зибера. Овсянико-Куликовский смутился, попрощался и ушел. Едва успел он прийти в гостиницу и снять пальто, как послышался стук в дверь. Вошел Николай Иванович, расстроенный, обеспокоенный мыслью, что, может быть, он его обидел.
Лучшая иллюстрация того, как брезгливо и нетерпимо он относился ко всему, что не подходило под его «чисто пуританские требования» (выражение Романовича-Славатинского), – его отставка. Университет в то время являлся ареной постоянных раздоров между профессорами; объясняется это атмосферой, которая в то время царила в его стенах и которая так сразу не пришлась по вкусу молодому доценту. Научные интересы бледнели, потому что совместительство и нажива царили в среде профессоров, и самые ценные качества составляли хитрость и изворотливость. Завелась даже газета в Киеве, отстаивавшая такую практичность и деловитость. В противовес этой газете Зибер со своими единомышленниками стали издавать «Киевский телеграф», но, как ни пытался он оживить свою газету – успеха она не имела. Разумеется, сам по себе Зибер стоял в стороне от этих интриг: дрязги не были в его натуре. Но все же невольным свидетелем он не мог не являться. И вот этого-то обстоятельства достаточно было для того, чтобы он выбивался из того равновесия духа, без которого отдаваться научной работе невозможно. Выход был в уходе из университета…
На события русской жизни он реагировал всей душой. Реакция тех лет, особенно репрессии и казни 1879–1881 гг., возмущали его до глубины души. Овсянико-Куликовский видел его плачущим, когда зашла речь о казни С. Перовской, Желябова и др. Террористических актов он не одобрял, хотя и допускал их психологическую неизбежность.
Последний раз Овсянико-Куликовский виделся с ним в 1882 г. в Париже. Зибер имел вид удрученный: его нервы мучительно содрогались под ударами вестей, шедших из России. Он преувеличенно рисовал себе ужасы белого террора после события 1 марта 1881 г. и боялся ехать в Россию.
«– Хоть я и швейцарский гражданин, – говорил он, – но это ничуть не помешает русскому правительству посадить меня в тюрьму, а то, пожалуй, и повесить.
– За что, помилуйте! – возражал Овсянико-Куликовский. – Ведь вы не революционер, не эмигрант.
– Да просто за направление, за образ мыслей, за дружбу с Драгомановым, за знакомство с эмигрантами».
Характерна любовь Николая Ивановича. Выбор его был обусловлен той преданностью науке и жаждой послужить ей, которую он подметил в своей избраннице. Как известно, Надежда Осиповна – правда, уже тогда, когда Николая Ивановича не было в живых, – более чем оправдала те ожидания, которые он возлагал на нее. После смерти Зибера она стояла во главе химического отделения Института экспериментальной медицины, получив права действительного члена института (единственная женщина). Наряду с этим множество работ Зибер-Шумовой выпущено самостоятельно по физиологической химии, шестьдесят же работ вышло под ее руководством[57].
О таких людях говорят, что их биография в их книгах, в их делах, но все же жаль, что не сохранилось такого документа, из которого бы личность Зибера выступала бы перед нами во весь рост. Когда Николай Иванович умер, один из журналов, в которых покойный принимал участие, обещал дать такую характеристику. Исходя от людей, близких к писателю, к эпохе, в которую он жил и умер, такая характеристика была бы для нас находкой. Но, к сожалению, она не появилась.
57
См. статью «Зибер-Шумова». Новый Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.