Бандитский причал

Отпустив гостью у стола, Михаил принялся разливать горячий глинтвейн в стеклянные кружки.

— У нас в семье никогда не бросали детей, — покачал головой он. — Всех, даже приемных воспитывали, как своих. Семья всегда была на первом месте.

Горько вздохнул. Протянул Даше ароматный напиток и сел рядом за большой дубовый стол.

Она с наслаждением втянула в себя терпкий аромат корицы и гвоздики и пригубила глинтвейн. В голове шумело. Не было сил даже на разговоры.

— Поешь, — недовольный тем, что она не притронулась к еде, приказал Воронов. — Ты ведь с утра от всех бегаешь, вряд ли у тебя было время перекусить.

— Откуда ты знаешь, что с утра?

— Ты подстрелила машину на трассе. А в ней ехали мои люди. Они хотели отвезти тебя ко мне.

— Я же никого не убила? — испугалась Дарья. — Я не знала, кто они. Там, на дороге для меня все были врагами.

— Успокойся, ты никого не убила. И давай, ешь, а то остынет.

Они принялись за горячий ужин. Жаркое, соленья, свежий домашний хлеб — после того, как два раза за день была на волосок от смерти, Даше казалось, она еще никогда не ела ничего вкуснее.

Уютно потрескивал огонь в камине. Горячий глинтвейн расслаблял, навевая грусть.

— Теперь мне некуда идти. Если стервятники мачехи обнаружат мое местонахождение, меня снова вернут в ее особняк, — протягивая ладони к огню, задумчиво произнесла Даша. — Знаешь, все эти дни после нашей встречи в Москве мне казалось, если я доберусь до твоего дома у причала, вместе мы сможем придумать, как забрать Даниэля из приюта.

Михаил посмотрел на нее. Осторожно коснулся пальцами ее волос.

— Неужели ты думаешь, что я позволю кому-то забрать тебя отсюда? Особенно теперь, когда выяснилось, что у нас есть сын?

Накрыл ее руку своей ладонью. Даша неосознанно придвинулась ближе. Прильнула к его груди и закрыла глаза.

— Кажется, я сейчас засну…

— Я отведу тебя в спальню. Выспишься, а потом будем вести серьезные разговоры.

— Вот так просто?

Михаил усмехнулся.

— Добро пожаловать домой.

Дарья вымученно улыбнулась.

— Спасибо.