Семь страниц из истории русской музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2012
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18752-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Семь страниц из истории русской музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества, заслуженный работник культуры Российской Федерации Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей русской музыки самого разного возраста.
История создания «Снегурочки» хорошо известна. Н. А. Римский-Корсаков сам рассказал о ней в «Летописи моей музыкальной жизни». Сказка А. Н. Островского «Снегурочка» была первый раз прочитана Римским-Корсаковым около 1874 года, когда она только что появилась в печати. Потом композитор вспоминал, что тогда она ему мало понравилась, а царство берендеев показалось странным. Зимой 1879–1880 годов он снова ее прочитал и на сей раз «точно прозрел на ее удивительную красоту». У композитора была толстая книга из нотной бумаги, и он стал записывать в нее в виде набросков приходившие в голову музыкальные мысли.
Новый сюжет чрезвычайно увлек композитора, и он отправился в Москву, чтобы встретиться с Островским и испросить у него разрешения воспользоваться его произведением как либретто с правом внести в драму необходимые при работе над оперой изменения. Драматург принял композитора очень любезно, предоставил право должным образом распоряжаться текстом и даже подарил экземпляр своей сказки.
Лето 1880 года Римский-Корсаков провел в деревне Стелево. Это было его первое лето в настоящей русской деревне. И все — пейзаж, пение птиц, обстановка — необычайно вдохновляли его на эту работу. Он работал целыми днями, «музыкальные мысли и их обработка преследовали меня неотступно», — писал впоследствии композитор. Он зафиксировал ход работы буквально по дням: начало 1 июня (написано вступление к прологу), окончание — 12 августа (заключительный хор). Ни одно произведение не давалось ему с такой легкостью и скоростью, как «Снегурочка». «О сочинении «Снегурочки» никто не знал, писал композитор, — ибо дело это я-держал в тайне, и, объявив по приезде в Петербург своим близким об окончании эскиза, я тем самым немало их удивил». Еще полгода композитор посвятил инструментовке оперы, и, наконец, 10 февраля опера была дана на сцене Мариинского театра в Петербурге. С тех пор она остается одним из самых любимых публикой творений композитора.
Сказочность «Снегурочки» могла показаться отходом от идей, присущих деятелям демократического искусства 60-х годов. «…Природа и ее красоты — ведь только десерт для меня, очень сладкий, милый, вкусный и приятный, но ничуть не питательный. Мне людей и людское нужно, все остальное, как бы красиво и изящно ни было, еще меня не удовлетворяет», — писал Стасов своему брату.
На самом деле это не так. В народных сказочных образах фантастика тесно связана с жизненными явлениями, народная мудрость — с чаяниями народа. В «Снегурочке» Островского ярко отражены эти черты народной поэзии.
Сюжет «Снегурочки» давал композитору возможность воспеть жизнь народа, протекающую просто, бесхитростно, в согласии с природой, отобразить его быт, красочные обряды. «Снегурочка» увидела свет рампы в начале 1882 года; Н. Ф. Тюменев, ученик Римского-Корсакова, вспоминал о премьере: «Поставлена «Снегурочка» была роскошно… Таких постановок уже давно не бывало на нашей сцене… Костюмы даже на хористах и статистах были великолепны… Вокалы ное исполнение, за немногими исключениями, было вполне удовлетворительно». Островский, для которого сценическая жизнь «Снегурочки» была неотделимой от музыки Чайковского, сказал: «Музыка Корсакова к моей «Снегурочке» удивительна; я ничего не мог никогда себе представить более подходящего и так живо выражающего всю поэзию древнего языческого культа и этой сперва снежно-холодной, а потом неудержимо страстной героини сказки».
— «Снегурочка» принесла Римскому-Корсакову всеобщее признание. Казалось бы, что после нее композитор вскоре создаст еще не одно великолепное произведение для — музыкального театра. На самом же деле он почти десять лет не принимался за работу над новой оперой.
80-е годы — пора тяжелых утрат для композитора. В 1881 году, еще до постановки «Снегурочки», умер Мусоргский. Смерть его была тяжелым ударом для Римского-Корсакова. Многие произведения Мусоргского (среди них «Хованщина») остались в разрозненных набросках. Сознавая огромное значение творчества умершего друга, Римский-Корсаков взялся привести в порядок его наследие, а если потребуется, и закончить его сочинения. В течение двух лет занимался он этой работой, за которую не ожидал, да и не получил никакого вознаграждения. О том, как он стремился проникнуться мыслями Мусоргского, свидетельствует одно из писем того времени: «Вообще Мусоргский и Мусоргский; мне кажется, что меня даже зовут Модестом Петровичем, а не Николаем Андреевичем и что я сочинил «Хованщину» и, пожалуй, даже «Бориса».
Необходимость доработки «Хованщины» и симфонической картины «Ночь на Лысой горе» не вызывала сомнений. Другое дело — переоркестровка уже законченной автором оперы «Борис Годунов». Эту работу многие — даже Стасов и Кюи — находили излишней. Однако Римский-Корсаков думал иначе. Несмотря на всю сложность и ответственность этого труда, он решил создать свою редакцию оперы. Работа над «Борисом Годуновым» творчески обогатила самого Римского-Корсакова, и в то же время его редакция способствовала возобновлению оперы на сцене.
Через несколько лет, в 1887 году< смерть «унесла Бородина. Римский-Корсаков любил его большой талант, широту взглядов, ясность ума, образованность, но больше всего — задушевность..
Когда бы ни приходил к нему Римский-Корсаков, он неизменно заставал Бородина в лаборатории, которая помещалась рядом с его квартирой. Бородин «сидел над колбами, наполненными каким-нибудь бесцветным газом, перегоняя его посредством трубки из одного сосуда в другой». И Корсаков острил, что тот «переливает из пустого в порожнее». Он охотно шел к роялю послушать или поиграть свое, но вдруг вскакивал: бежал посмотреть, что в лаборатории. На ходу он громко пел причудливые мотивы, которые тут же выдумывал. Он разделял с Римским-Корсаковым увлечение инструментами оркестра, любил новые, смелые приемы.
Бородин умер в расцвете творческих сил, внезапно, не успев ни завершить, ни привести в порядок самое значительное свое произведение — оперу «Князь Игорь». Даже далеко не все сочиненное им было записано: часто Бородин ограничивался тем, что играл свои произведения в дружеском кругу, откладывая запись «на потом». Теперь Римский-Корсаков торопливо набрасывал на бумагу все, что запомнил, не щадя сил и времени, чтобы завершить сочинение своего друга. Так он понимал свой долг и выполнял его со свойственным ему чувством глубокой ответственности.
После смерти Мусоргского и Бородина композитор принялся за сложнейшую работу — завершение их незаконченных произведений. Это Римскому-Корсакову удалось блестяще. Кипучая, интенсивная жизнь Римского-Корсакова в 1880-е годы, его работа над творческим наследием друзей, педагогическая, дирижерская, общественная деятельность отодвинули на второй план сочинение музыки.
Со смертью Мусоргского и Бородина распалось славное товарищество композиторов — «Могучая кучка». Правда, в 80-х годах Балакирев возвратился к музыкальной деятельности и, вновь возглавив БМШ, дирижировал ее концертами. Он получил также назначение управляющим капеллы и взял к себе помощником Римского-Корсакова. Он ценил его педагогический дар, а учебная работа в капелле нуждалась в улучшении. Однако Балакирев 80-х годов уже далеко не был Балакиревым 60-х. Религиозность, нетерпимость взглядов отталкивали от него Римского-Корсакова. Прежней близости уже не было. Отчужденно держал себя и Кюи, который еще в 70-х годах считал, что ему с Корсаковым «не по пути».
Несмотря на это, Римский-Корсаков не чувствовал себя одиноким. В начале 80-х годов вокруг него появилось новое поколение композиторов: в первую очередь — это Лядов и Глазунов, оба его ученики. На смену «Могучей кучке» пришел новый музыкальный кружок. Его назвали Беляевским, потому что регулярно по пятницам кружок собирался у любителя музыки, мецената Митрофана Петровича Беляева. Он организовал издательство и субсидировал концерты, пропагандировавшие русскую музыку. Музыканты ценили его искренность и бескорыстие, прощали ему и резкость, и некоторые чудачества. Однако настоящим «главой», руководителем был Римский-Корсаков. Большинство участников кружка составляли его ученики. Пестрота состава, различие в масштабе дарований участников кружка отрицательно влияли на его деятельность в целом. Сказывалось и время его возникновения: 80-е годы, «черные» годы разгула реакции. Римский-Корсаков метко определил сходство и различие Балакиревского и Беляевского кружков: «…Сходство заключалось в общей и тому и другому передовитости, прогрессивности; но кружок Балакирева соответствовал периоду бури и натиска в развитии русской музыки, кружок Беляева — периоду спокойного шествия вперед, балакиревский — был революционный, беляевский же — прогрессивный».