Пёс императора [litres]

– Вот, айл Дайд, айла Эйс, познакомьтесь с нашей лучшей актрисой, – заговорил Вандаус торжественно. – Уже пять лет Элен – наша гордость. Вы видели ее сегодня в главной роли. Правда же, великолепна?

Кэт тихонько вздохнула – она явно разделяла мнение директора. И неудивительно – сейчас, абсолютно без грима, с чистым и свежим лицом, Элен выглядела даже эффектнее, чем на сцене. Сливочная кожа с легким румянцем на щеках, оставшимся, скорее всего, после протирания лица, казалась мягкой и нежной, совсем не испорченной гримом. Полные губы притягивали взгляд не хуже, чем глубокое декольте – настолько глубокое, что Гектору было странно, как грудь Элен умудряется не вываливаться оттуда при малейшем движении и даже обыкновенном дыхании. Распущенные волосы редкого медного оттенка контрастировали с необыкновенной порочностью губ и груди: в ярком свете немагических ламп они отливали рыжиной и словно светились, окружая лицо и делая его каким-то одухотворенным. Им вторили глаза – карие, огромные, с длинными пушистыми ресницами, они должны были принадлежать невинной девушке, а не приме Императорского театра, о которой ходили слухи, будто любовников у нее было больше, чем пальцев на руках и ногах.

Элен Льер

– Абсолютно великолепна, – подтвердил Гектор и, подойдя к Элен, взял ее за руку и поцеловал ладонь, глядя девушке в глаза. – Очень рад познакомиться с вами. Восхищен вашей игрой.

На самом деле Гектор не был восхищен ничем – ни игрой, ни внешностью. Да, талантливая – но он видел талантливых. Да, красивая, и очень, – но он видел красивых. Однако нужно ведь было сказать какой-то ничего не значащий комплимент?

Элен облизнула губы маленьким розовым языком, вздохнула, и грудь ее колыхнулась.

– Я тоже рада, – произнесла она тихим, но глубоким голосом, напомнившим Гектору кошачье мурлыканье. – О вас ходят легенды, айл Дайд. – Короткое, словно невзначай, прикосновение к запястью, как намек на большее, легкая улыбка. – Правда, они в основном страшные.

Очень интересно. Не показалось ли ему?

Гектор опустил глаза и уставился Элен в вырез платья. Снова вздох – уже глубже, провокационнее, и закушенная нижняя губа, и еще одно прикосновение к запястью – как сигнал, что он все понял правильно.

Дерзко.

– В легендах мало правды, – усмехнулся дознаватель, второй раз склоняясь над рукой примы и целуя ее. – Не больше, чем в спектаклях, где вы играете.

И Гектор, пользуясь тем, что остальные находятся сзади и не могут видеть, что именно он делает, лизнул ее ладонь. Элен вздрогнула, но в ответной улыбке Дайд заметил толику торжества.

– Что ж, тогда я не буду им верить, – проговорила она с истинно женским кокетством, и Гектор отпустил ее руку.