Отражение [Сборник рассказов] [CИ]

Рука вновь нырнула под свитер, на этот раз не за крестом, а чтобы прощупать грудь. Холодная, как студень, твёрдая, будто промёрзшая почва, она восприняла прикосновение молча, как партизан. Стук сердца отсутствовал. «С сегодняшнего дня я просто ходячий труп», — грустно подумал Вячеслав.

— Почему я здесь, а не где-то ещё? — хрипло спросил он.

— Я не знаю нюансов этой химии, дорогой, — сказала Марина. — Ты оказался там, где должен был. Я оказалась там, где должна была — рядом с тобой. Не спрашивай, где я находилась всё это время: я просто вдруг оказалась здесь, в доме дяди Василия и тёти Марты, и поняла, что ты уже близко. Почти увидела, как ты шагаешь по тропе среди соснового молодняка. Должно быть, здесь, в этом лесу, в этом самом дне, осталось что-то из твоих потерянных вещей — тех, которым предначертано быть в конце концов найденными.

Вячеслав зажмурился, чтобы не видеть, что мягкая тень, с которой он разговаривал, на самом деле принадлежит одной из деревянных опор. Здесь, на краю неизвестности, за гранью умирания, — что проку ему от каких-то вещей?

— Неловко говорить такое умирающему человеку, но, кажется, я тоже кое-что отыскала. Тебя сложно назвать вещью, но с тем, что я тебя когда-то потеряла, спорить сложно.

— Ты меня бросила, — хрипло, сердито сказал он. — Всю свою жизнь я размышлял, зачем люди создают семьи, если рано или поздно всё равно остаются в одиночестве? Я прожил жизнь — теперь я могу так говорить — в гордом одиночестве и совершенно этого…

Запнулся: всё это чересчур напоминало старческое брюзжание. Он не ощущал себя стариком, совсем нет, если уж говорить начистоту, Вячеслав был усталым подростком, который весь вечер размышлял о серьёзных взрослых вещах. Он захотел объясниться — сказать, что вовсе не обвиняет мать ни в том, что она умерла при родах, — в самом деле, во власти ли человеческой контролировать такие вещи? — ни в том, что стечение обстоятельств вообще сделало его зачатие возможным. Попытался найти нужные слова… и вдруг ощутил прикосновение к волосам. А вместе с ним — ниточку тепла, которая, заструившись по порам и сосудам, вновь, пусть на мгновение, но позволила почувствовать ток крови в груди, у камня, в которое превратилось сердце.

«Иногда мы не подозреваем о пропаже некоторых вещей, — подумал Вячеслав прежде, чем сознание растворилось в этом прикосновении, стало частью ровного, рассеянного белого света, — до того момента, когда они находятся и предстают перед тобой во всём своём великолепии».

Но это, конечно, не повод не радоваться находке.