Где место России в истории? [Загадка Дональда Тредголда]

ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

Пусть извинит меня читатель, но тут я не могу устоять против соблазна уличить Виттфогея в элементарном невежестве. Он понятия не имел, что лишь повторял на своем «гидравлическом» языке идеи русских евразийцев, пришедших к тому же выводу без всякой гидравлики, по крайней мере, за четыре десятилетия до него. Вот что писал, например, еще в начале 1920-х Николай Трубецкой: «Господствоваший прежде в исторических учебниках взгляд, по которому основа русского государства была заложена в так называемой Киевской Руси, вряд ли может быть признан правильным. То государство или та группа мелких, более или менее самостоятельных княжеств, которых объединяют под именем Киевской Руси, совершенно не совпадает с тем русским государством, которое мы в настоящее время считаем своим отечеством... В исторической перспективе современное государство, которое можно называть и Россией и СССР (дело не в названии) есть часть великой монгольской монархии, основанной Чингизханом». (4). Совпадение, как видим, практически буквальное.

Тем более не знал Виттфогель, что аналогичное «совпадение» произошло еще очень давно, в самом начале российской государственности, в XV веке, когда в развернувшейся тогда идейной войне предшественники русских националистов иосифляне (стяжатели), опираясь на опыт своих заклятых врагов, европейских контрреформаторов «латинов», сорвали в России православную Реформацию. И тем самым практически обусловили всю ее дальнейшую эволюцию в истории.

Правде, те, старые иосифляне не объявляли себя, в отличие от евразийцев, прямыми наследниками только что изгнанных тогда с русской земли бусурманских завоевателей. Но странным образом нисколько не беспокоило бусурманское родство евразийцев ХХ века. Напротив, они им гордились.

«Без татарщины не было бы России», провозглашал главный идеолог евразийства Петр Савицкий. (5) «Московское государство возникло благодаря татарскому игу», вторил ему Николай Трубецкой. (6) А Михаил Шахматов пошел дальше всех: он приписывал монгольским завоевателям «облагороживающее влияние на построение русских понятий о государственной власти». (7) В чем конкретно заключалось благородство этого влияния, разъясняет нам евразийский историк Сергей Пушкарев: «Ханы татарские не имеют надобности входить в соглашение с народом. Они достаточно сильны, чтобы приказывать ему». (8) Ну и русские князья, естественно, хотя и «перестали быть суверенными государями, ибо должны были признать себя подданными татарского царя», но зато «могли, в случае столкновения с подвластным русским населением, опираться на татарскую силу». (9)

Само собою разумеется, что «в татарскую эпоху слово вече получило значение мятежного сборища». (10) Ни на минуту не сомневаюсь я, что наблюдения эти верны. Так оно, вероятно, и было. Но гордиться этим?..

Читатель ведь тоже вправе спросить: если подавление собственного народа с помощью свирепых степных завоевателей называть «облагороживающим», то что же тогда назвать предательством? Право, очень уж извращенным надо обладать умом, чтоб полагать благородством «закрепощение народа на службе государству», которое тоже, как сообщает нам другой евразийский историк Георгий Вернадский, унаследовано было от завоевателей. (11) В конце концов, разве не именно это закрепощение народа государством и имел в виду, говоря о «русском деспотизме» Виттфогель? Даже советская историография была, как мы помним, куда в этом смысле щепетильнее.