Когда закончится осень (ЛП)

Я не могла не заметить волнения Итана, когда он коснулся рукой дверной ручки. Он весь побледнел, а его кожа покрылась испариной. Невзирая на мое безумное желание узнать, что скрыто за закрытой дверью, чувство тревоги передалось и мне. Что могло служить причиной такого напряжения?

― Итан, с тобой все хорошо? Если ты не...

Он замотал головой и жестом попросил меня замолчать. С каждым мгновением его дыхание становилось все более сбивчивым. Мое сердце ощутимо встрепенулось, как только дверь отворилась. Я рисовала перед глазами картину с мертвой женой Итана, лежащей в их постели, но моим глазам открылась вовсе не столь болезненная сцена. Это была детская комната, выполненная в теплых морских тонах, с масштабной фреской, изображающей парусник на одной из стен и впечатляющим видом на горы за окном.

Я взглянула на Итана, на глазах которого выступили слезы. Мне было сложно подобрать слова, чтобы как-то утешить его, потому что я абсолютно не понимала, в чем дело. К тому же, у меня совсем не было уверенности, что я в состоянии помочь ему в этот момент. Казалось, что он вновь заблудился в своем личном мирке. Я подошла к пустующей кроватке. Она была застелена одеялом в сине-белую клетку, и в ней лежал плюшевый медвежонок, точь-в-точь такой же, что я видела у Итана в гостинице в тот день. Внутри меня все сжалось. Не было сомнений, это детская, но чей ребенок жил тут, и где он сейчас?

Мое внимание привлекла фотокарточка в рамке на комоде. Я ощутила дрожь в ногах, сделав несколько неуверенных шагов, чтобы взглянуть на фотографию получше. Взяв рамку в руки, я долго всматривалась в изображение, и мои глаза обожгло слезами при виде очаровательного маленького мальчика, который сидел на высоком стуле, в смешной праздничной шляпе, с лицом, перепачканным тортом. Его лицо ― точная копия лица Итана. Та же ямочка на подбородке, те же голубые глаза... даже впадинка на правой щеке... Этот маленький мальчик был его сыном. Нолан? Но что с ним произошло?

Я смахнула слезы и повернулась к Итану, встречаясь с его остекленевшим взглядом, который скользил по мне.

― Этот мальчик... Это Нолан? Тот самый, которым ты бредил прошлой ночью? ― с осторожностью поинтересовалась я.

Итан кивнул, и одинокая слеза скатилась по его щеке. Я подошла к нему, беря за руку, чтобы даровать ему хоть какое-то утешение.

― Это твой сын?

― Да, ― процедил он сквозь зубы, отворачиваясь и закрывая глаза.

Я давала себе отчет, что назревающий во мне вопрос причинит ему боль, но в то же самое время было понятно, что ответ на него являлся той самой единственной причиной, по которой Итан привел меня в эту комнату. Он хотел рассказать мне о том, что случилось.

― Что с ним произошло, Итан?

Он больше не мог сдерживать слез и сорвался на душераздирающий всхлип, содрогаясь всем телом. Я притянула Итана в свои объятия, и он уткнулся мне в плечо, позволяя себе выплеснуть всю печаль, переполняющую его.

― Все хорошо, ― беспрестанно повторяла я, пока мои руки блуждали по его спине. По тому, как он реагировал, и по кошмарам, мучающим его, я поняла, что, чтобы ни произошло с его сыном, это не было чем-то хорошим. Не в моих силах было даже представить, насколько тяжело Итану сталкиваться с этим, и я корила себя за то, что побудила его вновь пережить всю эту боль. Как только он немного успокоился, мы опустились на пол, прислонившись к стене. Я взяла его руку и поднесла к своим губам, пока Итан прилагал все усилия, чтобы совладать с эмоциями.