Вы удивительная, Госпожа (СИ)

– Значит она добралась до рубежа, здесь следы обрываются...– страж огляделся и затих. Кроме голоса моря и шороха травы со звоном насекомых он ничего не услышал.– Не понимаю, почему тяжесть в сердце не пропала?

Вдруг странная птица мелькнула впереди и начала сильно качаться из стороны в сторону, а после совсем зарылась в земную пыль у самого обрыва. Она будто пыталась что-то ему объяснить.

– Кря-кар.– ещё глубже и активнее рыла она клювом.

Дракон прислушался к странной советнице и приложил морду к земле. Закрыл глаза и непроизвольно сказал:

– Покажи мне...

Песочный вихрь согнал его с того места. Страж отошёл на пару шагов и перед ним показался знакомый силуэт, обведенный мелом луны. Стал вырисовываться образ Малефисенты из маленьких кусочков земли и песка! Могущественная птица обернулась прямо на него. Грустный ожидающий взгляд вызвал трепетный отклик сердца стража. Малефисента смотрела так, словно прощаясь, ничтожно малое количество минут и, медленно опечаленно повернув голову в сторону моря, на выдохе кинулась вниз. Камнем она слетела прямо в царство морских глубин. И всё. Больше маленькая буря ничего не показала.

– Дальше... Что было дальше, почему? Почему всё останавливается на этом?!– воскликнул дракон. – Неужели... неужели она всё ещё там?

Небольшая птица перед ним часто закивала. Не раздумывая дракон ринулся вслед за ушедшим образом. Холодная вода слегка потушила его тревогу своим обманчивым покоем. Но очередной ледяной поток заставил стража тут же опомниться. Дракон устремился в самую глубь, в самый мрак морского сердца. Он извивался угрем, подгоняя себя, сосредоточенно и бесперестанно плыл и плыл. Под водой время непроизвольно замедляется, вода глушит каждую секунду, растягивает её до минуты. Кровавые усталые глаза, старались не поддаваться такому воздействию стихии, но сладость отдыха манила их. Вот-вот веки сомкнутся, как створки ракушки, покой утянет их в утопленный сон...

Дракон уже начал терять счёт времени, сопротивляясь усталости, как наткнулся на искомое сокровище. Вода вокруг стала тёплой и приятной. На миг мелькнуло затухшее оперенье гиганта, это была лишь парочка малюсеньких искорок, которую страж едва заметил. Точно подводный звездопад.

– Очнитесь, нужно подняться наверх! – старался проникнуть в мысли феникса дракон. Ответа не последовало. Тело не шевельнулось. – Ну же, очнитесь! – толкнул он мордой висок, а за ним и клюв.

Поняв, что Малефисента потеряла сознание и продолжает умирать, существо разинуло пасть и неглубоко впилось в зашеек приятельницы. Дракон напрягся и потянул фею вслед за собой вверх. Тяжесть воды казалась ему тогда неописуемо великой, будто головой он разбивал горные руды, при этом волоча тележку с булыжниками.

– Ещё чуть-чуть, ещё! – подгонял себя страж. – Быстрее, давай... быс-стрее.

До поверхности оставалось проплыть ещё столько же метров, сложность была в том, что состоянии воды стало другим. Она превратилась во что-то вязкое, подобное зыбучим пескам, тащущим обратно на дно. Брови животного были напряжены и покрывались дрожь всякий раз, когда силы начинали резко покидать его. Дракон не освоил собственную стихию, поэтому она жестоко властвовала над ним и с лёгкостью могла бы убить неопытного хозяина. Однако он справился, преодалел этот нелёгкий путь, попав в водяную смолу, разделяющую их с берегом отнюдь не большим расстоянием. Такая вода не тащила вниз, она просто сковывала движение, подчиняла тело своей неподвижностью, превращала попавшего в её сети в трофей. Мучительно, но всё же страж вытянул птицеподобное тело из воды на сушу. Под весом давления и шустрым глубинным течением кости до конца неокрепшего дракона покрылись трещинами. Едва он ступил на берег, как тут же упал в упругий морской песок.

Феникс не дышал, боль в сердце дракона не уменьшилась, а будто начала убивать его.

– Придите в себя, ну же!

Ветер слегка свиснул над обессиленными телами. Дракон ещё не раз окликнет Малефисенту, мирно лежащую на берегу. Ответа не придёт, как бы того не желало могущественное существо. Янтарь продолжает гореть надеждой на скорое пробуждение спессартина. И он не в силах помочь ему. Морда раз за разом чуть подталкивает подбородок феникса, дракон уверен, что вот-вот она проснётся, вот-вот, осталось пару ничтожных мгновений. Одинокая слеза обреченно скатилась по щеке стража, а впитавшись в землю, стала семенем для белоснежного цветка, раскрывшегося спустя пару секунд. Часть давящей боли была опустошена.

– Цветы жизни и утешения! – вспомнил дракон, чуть успокоившись.

Извилистая лоза по приказу стража обвивает темную пернатую шею и вползет в клюв, на ней позже вырастут крохотные снежные бутончики до размера небольшой белки, а затем вовсе пышно распахнутся лепестки с благоухающим кислым, ягодным ароматом. И вот лёгкий звон тычинок слился в мелодии с успокаивающимся ветром. Тихое мычание дракона насыщает это нежный звук. Ночь тоже начинает подпевать вслед за этим трио, растворяясь в теплоте зарева.

Веки феникса чуть дернулись и тут же распахнулись. Тонкие лучи осветлили округленные глаза. Малефисента встала и прокашлилась, выплюнув всю соленую воду, затекшую внутрь. Второй страж еле сдержал свою большую радость и лишь поклонился, выражая крохотную часть того, что чувствовал.

– Ты... Ты спас меня. – Малефисента приняла облик феи и подошла ближе к измученному существу, окатанному золотом и медью солнца с багровым отливом. Дракон лишь больше прижался к земле.