Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Поселок был расположен вдоль его берега, в конце поселка по дороге к Щучинску на берегу тянулся небольшой участок «танцующего леса». Под влиянием ветров, дующих с озера, росшие на берегу его березки принимали причудливо изогнутые формы, как будто выделывая коленца какого-нибудь танца. За территорией курорта проходившая через него шоссейная дорога продолжалась дальше, по самому берегу озера, проходила через военный санаторий и шла дальше почти вокруг всего озера. Эта дорога была местом излюбленных прогулок, она шла довольно высоко над озером, справа были скалы, острова, кое-где среди камней росли березки. За озером видны были горы, самая высокая из них гора Синюха.

Гранитные скалы вдоль дороги имели часто причудливую форму благодаря выветриванию пластов. За три года мы множество раз ходили по этой дороге, и просто гуляя, и отправляясь за ягодами и грибами, доходили до знаменитой скалы «Сфинкс», действительно напоминавшей эти древние египетские изваяния. Замечательно красива была эта дорога, а сколько других красивых мест там было! Какие леса, в которых росли и березы, и сосны, сколько цветов! Мария Маркеловна далеких прогулок не предпринимала, в свободное от хозяйственных дел время она ходила по парку, по поселку, навещая членов академического коллектива или других своих знакомых.

Алексей Евграфович мало выходил за пределы парка, примыкавшего к нашей даче, предпочитал сидеть в кресле на террасе, смежной с его комнатой. Мимо нее проходила дорога из 11-го корпуса в поселок, поэтому по ней постоянно проходил кто-нибудь из знакомых и заходил на террасу поговорить с Алексеем Евграфовичем. Алексей Евграфович всегда любил маленьких детей, он вскоре подружился с маленьким Мишей Дебориным, постоянно проходившем мимо него со своей матерью. Сначала длинная седая борода Алексея Евграфовича и его кустистые брови и очки пугали мальчика, и он говорил: «Дедушка Фаворский сердитый». Но затем привык к Алексею Евграфовичу, и они стали друзьями. С внуками своими академик был всегда ласков, больше других он любил Машу. Идя утром из своей комнаты через столовую в нашу с Машей комнату, где стоял маленький умывальник, он всегда спрашивал ребят: «Как живете, караси?». На что они хором отвечали: «Ничего себе, мерси». Чаще других к Алексею Евграфовичу заходили ленинградцы — Берг, Орлов — встречая возле дома ребятишек, они заговаривали с ними. Орлова забавляли разговоры с Машей. Она недавно научилась правильно выговаривать букву «р» и иногда вставляла ее куда не надо. Как-то раз она встретила Орлова, одетая в красное платьице. Показывая на него, она сказала: «А у меня красное пратье!». Александр Сергеевич много смеялся и потом часто спрашивал ее: «Где же твое красное пратье?». Алексей Евграфович вскоре стал получать письма от своих учеников и сотрудников, на некоторые отвечал сам, на другие диктовал мне ответы.