Электронная книга - «История шпионажа. Том 1». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей.
Азеф был одним из самых известных шпионов России, двойным агентом, сотрудничавшим с революционерами и охранкой. Ему не было равных в двуличии и оборотничестве.
Охранка воспользовалась им, чтобы проникнуть в революционные круги, арестовав и сослав в Сибирь многих известных подпольщиков. Азеф лично изготовлял бомбы, организовывал покушения, но о части из них вовремя сообщал полиции. Нет подтверждения тому, что охранка знала о сотрудничестве Азефа с японским военным представителем в Петербурге. Азеф клевал повсюду, где платили, и с превеликим удовольствием. Его интересовали только деньги. И всем своим работодателям он за деньги приносил интересующие их сведения — революционерам, охранке, японской разведке. Но в 1908 году эта кормушка неожиданно опустела. Благодаря усилиям революционера Бурцева он был вызван на товарищеский суд, разоблачен как двойной агент и исчез с политической арены в России. Много позже Азеф надорвется от чрезмерного питья и распутной жизни, нажив на мошенничестве огромный капитал и промотав его, и умрет от цирроза печени в берлинской больнице.
Военный атташе Японии в России полковник Мотохиро Акаши вербовал в японскую разведку политических советников страны-противника. Одним из них был Абдул Рашид Ибрагим, имперский советник по делам исламского Востока. Мотохиро Акаши завербовал его и с его помощью организовал антирусские выступления в мусульманских провинциях России. Советник в течение многих лет активно работал на японскую разведку.
Мотохиро Акаши умер в 1919 году. Он был непримиримым врагом России, проведшим ряд операций международного характера, как, например, создание автономной монгольской империи и освобождение Сибири. Он был образцовым японским разведчиком.
Кому теперь известно имя Фуццо Хаттори, маленького, толстого и очень умного японского Рихарда Зорге начала века, разведчика, обеспечившего Японии первую победу над европейцами в Азии?
Его отец работал на военном складе в порту Йокосука, семья была многочисленной. Мальчик с детства проявил такие способности и прилежание в учебе, что им заинтересовался Митсуру Тойяма, основатель тайного общества «Генойша», или «Черный океан». Хаттори поверил идеям Тойяма и принял присягу: «Если я предам организацию, то пусть будут прокляты мои предки и меня ждет в аду геенна огненная!» Юноше было 1 7 лет, когда он приступил к двухлетнему обучению в разведшколе в Саппоро, в южной Японии.
Как и немецкий разведчик Вильгельм Штибер, он стал ездить коммивояжером в Шанхай и Монголию. Это был период войны между Японией и Китаем (1894-1895 гг.).
Хаттори учил местные диалекты, посещал селения кочевников, отмечал расположение военных укреплений, состояние дорог, записывал мнения местных вождей по вопросам политики и то, что говорили в народе. И все запоминал благодаря отличной памяти. Вернувшись из поездок в Ханкоу, представил подробный отчет руководству спецслужбы.
В 1898 году Фуццо Хаттори поехал во Владивосток. Он намеревался организовать разведслужбу на территории Дальнего Востока. В это время шло строительство Транссибирской железной дороги. Множество японских разведчиков, прошедших подготовку в разведшколе в Саппоро, прибыли в эти районы России.
Школу японской борьбы во Владивостоке посещало много русских офицеров. Хаттори организовал и отдых офицеров при этом клубе — известные гейши ублажали офицеров, собирая информацию у своих откровенных любовников.
Другим крупным городом на Дальнем Востоке был Хабаровск, где были размещены крупные военные части. И здесь, как и в Порт-Артуре и Владивостоке, Хаттори организовал разведсеть. Маньчжурия и Дальний Восток стали для Японии открытой книгой, позволив японскому Генштабу проводить успешные операции.
Успехи Хаттори стали настолько очевидными, что его вскоре вызвал в Японию Тойяма, шеф «Черного океана», и назначил своим помощником и секретарем.
При таких профессионалах разведка Японии добилась превосходства в противостоянии своим противникам на Дальнем Востоке.
Хаттори остался примером для подражания нескольким поколениям японских разведчиков. Многие из них предпочитали самоубийство нарушению клятвы, которую они давали: «Клянусь выполнять приказы моих командиров и, если того потребуют обстоятельства, скорее убью себя, чем выдам секреты организации».