Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Прекрасно, — сказала Таппенс. — Лекция окончена. Теперь давай думать. Вместе. Не обращай внимания на то, что сказал тебе доктор. Если бы ты знал о докторах столько, сколько знаю я…

— К черту докторов, делай то, что говорю тебе я.

— Отлично. Уверяю тебя, я и не думаю об активной деятельности. Просто нам надо сравнить то, что известно каждому из нас. Мы имеем массу всяких вещей, но они в полном беспорядке, словно куча барахла на сельской распродаже.

— Что ты имеешь в виду под «массой вещей»?

— Факты. Разные факты. Слишком много фактов. И не только факты — слухи, предположения, легенды, сплетни. Все это напоминает корзину с опилками, в которой зарыты самые разнообразные, хорошо упакованные предметы.

— Насчет опилок это верно, — согласился Томми.

— Я не очень поняла, обиделся ты или просто скромничаешь, — сказала Таппенс. — Но ведь ты, по крайней мере, признаешь, что у нас слишком много всего. Есть верное и неверное, важное и неважное, и все это смешано в одну кучу. Мы просто не знаем, с чего начинать.

— Я-то знаю, — возразил Томми.

— Ну хорошо, с чего же ты начнешь?

— Я начну с того, что тебя кто-то ударил по голове, — ответил Томми.

Таппенс немного подумала:

— Я не считаю, что это удачная точка отправления. Это случилось в самом конце, а не вначале.

— Но для меня это самое начало. Я не позволю, чтобы кто-нибудь бил мою жену по голове. И кроме того, это реальный отправной момент. Это не фантазия. Это реальный факт, то, что действительно случилось.

— Тут я не могу с тобой не согласиться. Это действительно случилось, случилось со мной, и я все время об этом думаю, с того самого момента, как ко мне вернулась способность соображать.

— Есть у тебя какие-нибудь предположения по поводу того, кто это мог быть?

— К сожалению, нет. Я нагнулась над могильным камнем и — трах!

— Кто бы это мог быть?

— Думаю, кто-то из Сэттон-Чанселора. И в то же время это кажется маловероятным. Я там почти ни с кем не разговаривала.

— Викарий?

— Нет, это невозможно, — покачала головой Таппенс. — Во-первых, он такой милый старичок. Во-вторых, у него не хватило бы сил. И, в-третьих, у него затрудненное астматическое дыхание, он бы не мог подкрасться ко мне незаметно, я бы услышала.

— Значит, если мы исключаем викария…

— Ты его действительно исключаешь?

— Решительно, — ответил Томми. — Чтоб ты знала, я был у него и разговаривал с ним. Он служит здесь уже много лет, и все его знают. Я допускаю, что сам дьявол во плоти мог бы притвориться достопочтенным викарием, однако ненадолго, на какую-нибудь неделю, не больше, а не на десять-двенадцать лет.