Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Томми взглянул на конверт. На нем было написано: «Конфиденциально».

— Ну вот, — изрек Альберт. — «Конфиденциально». Это ключ.

Томми вытащил из конверта содержимое. Это был листок, вернее, пол-листка почтовой бумаги, на котором выцветшими чернилами было что-то написано угловатым почерком. Томми повертел листок в руках, в то время как Альберт заглянул через его плечо, тяжело дыша от волнения.

— «Рецепт лососевого крема от миссис Макдональд, — прочитал Томми. — Дан мне в виде особого одолжения. Возьмите два фунта среднепорубленного лосося, пинту джерсейского крема, рюмку коньяку и свежий огурец…» — Он остановился. — Простите, Альберт, я не сомневаюсь, что этот ключ приведет нас прямехонько в кухню.

Альберт издал восклицание, выражающее отвращение и разочарование одновременно.

— Ничего, — утешил его Томми. — У нас в запасе имеется еще один.

Второй запечатанный конверт не казался таким древним. На нем стояли две бледные восковые печати с изображением дикой розы.

— Красиво, — заметил Томми. — Слишком изысканно для тетушки Ады. Там, наверное, говорится, как готовить пирог с говядиной.

Томми разорвал конверт. Брови его поползли вверх. Из конверта выпали десять аккуратно сложенных пятифунтовых банкнотов.

— Какие симпатичные тоненькие бумажки, — сказал Томми. — Явно старого образца. Такие деньги были во время войны. Бумага отличная. Только они уже, наверное, не годятся.

— Деньги! — воскликнул Альберт. — Зачем ей могли понадобиться деньги?

— О, это обычная стариковская заначка, — пояснил Томми. — У тетушки Ады всегда было что-то отложено на черный день. Давно еще она мне говорила, что у каждой женщины обязательно должны быть пятьдесят фунтов пятифунтовыми бумажками на всякий пожарный, как она выражалась, случай.

— Ну, я думаю, они и сейчас пригодятся, — сказал Альберт.

— Может быть, они и не окончательно вышли из обращения. Мне кажется, стоит сходить в банк и попробовать их обменять.

— Но у нас есть еще один конверт, — напомнил Альберт, — тот, что из другого ящика.

Этот выглядел потолще. В нем содержимого было больше, и он был запечатан тремя красными печатями. Надпись на конверте, сделанная тем же неверным почерком, гласила: «В случае моей смерти этот конверт должен быть передан в запечатанном виде моему поверенному, мистеру Рокбери из фирмы «Рокбери и Томкинс», или моему племяннику Томасу Бересфорду. Никто из посторонних открывать не имеет права».

В конверте было несколько листков бумаги, густо исписанных скверным, заостренным почерком. Томми, с трудом разбирая эти каракули, начал читать:

— «Я, Ада Фэншо, хочу записать некоторые вещи, которые стали мне известны и о которых мне рассказали люди, живущие в доме для престарелых под названием «Солнечные горы». Я не могу ручаться за правильность этой информации, однако у меня есть основания считать, что здесь творятся подозрительные, а может быть, и преступные дела. Элизабет Моди, женщина глупая, однако, как мне кажется, не лгунья, утверждает, что видела здесь одного известного преступника. Возможно, что среди нас находится отравитель. Я сама предпочитаю быть объективной, однако отныне буду записывать все, что станет мне известно. Возможно, что все это глупости. Прошу моего поверенного или же моего племянника провести детальное расследование…»