Воздушные шарики запрещены

За столом меня посадили ухаживать

за лучшей подругой Анники Камиллой, теткой с короткими ногами. Она директор гимназии в Эслёве, и бо́льшую часть своей взрослой жизни она производила на свет детей. Их у нее уже пять, но весьма вероятно, что она на этом не остановится. Это при том, что муж у нее задохлик-инженер, трудится в химической отрасли.

Она спрашивает, как у меня дела в университете, над чем я сейчас, собственно говоря, работаю.

Я говорю, что дела идут неплохо, ибо пока другие заняты птичками и деревцами в литературных текстах, я считаю, что, наверное, гораздо увлекательнее и сложнее изучать супермаркеты, крытые парковки и железнодорожные станции, перроны которых улеплены жеваной жвачкой, и хотя я прекрасно вижу, что ты не понимаешь, о чем я, могу тебя заверить, Камилла, что таких прискорбных мест в Швеции предостаточно, возьмем хотя бы в качестве примера площадь Сергеля и те гигантские бетонные коробки, которые наше общество всеобщего благоденствия воздвигло в Стокгольме.

Но Швеции есть чем похвастать, для меня это не секрет, продолжаю я, осушив третий бокал.

Кстати, ты в курсе, чем таким может похвастать Швеция, чего нет у Дании? – спрашиваю я ее и сам же отвечаю на свой вопрос, прежде чем она успевает что-то сказать: добрыми соседями.

Во взгляде Камиллы читается напряжение. Остальные гости, сидящие за столом справа и слева от нас и скорее всего слышавшие мою безобидную шутку, тоже не смеются.

Да, чувство юмора никогда не было коньком шведов, это я со временем понял, но давайте же хоть немного попытаемся оживить это болото.

Камилла слегка напоминает Малин с моей работы, когда напускает на себя такой вид, как сейчас. Подарок, который она вручила, кстати, тоже был не ахти: японская фарфоровая мисочка четырехугольной формы. И это на сорокалетний юбилей!