Друг детства

— Но, надеюсь, не обессилел? — В ее вопросе слышалась мольба, и, когда Стюарт понял, что именно она имеет в виду, его глаза потемнели.

— Позволю тебе судить об этом самой. — Он стал нетерпеливо расстегивать пуговицы рубашки. — Просто не верится, что мы потеряли зря столько времени.

Стюарт был глубоко потрясен, обнаружив, что у него может захватывать дух от одного только прикосновения к ее коже. Почувствовав, как он содрогнулся, Розлин крепко обняла его, наслаждаясь сдерживаемой силой крупного тела. Наконец-то этот мужчина принадлежит ей.

— Боюсь, я могу… — прошептал он куда-то ей в шею.

Розлин не дала ему закончить, инстинктивно чувствуя, что его сдерживает.

— Ты не причинишь мне вреда, — успокоила она его, — вернее, нам.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза, а потом взял ее лицо в ладони. В его поцелуе больше не было сдержанности. Это была уже не утонченная ласка, а бурное проявление неприкрытого первобытного желания, да и само слово «поцелуй» мало подходило для описания его интимного вторжения в сладкие глубины ее рта.

Но Розлин стремилась к еще большей близости.

Они оба кое-как сорвали с себя остатки одежды, стараясь при этом не отрываться друг от друга. Пальцы Стюарта скользнули вниз по ее животу, и Розлин простонала его имя. Желание стало слишком острым, почти невыносимым, но голос Стюарта успокаивал, а его прикосновения были нежными и чувственными.

— Это невероятно, — выдохнул он.

Не столько сами его слова, сколько тон, каким они были произнесены, прорвал пелену чувственного тумана, окутавшего сознание Розлин. Она открыла глаза и всмотрелась в его лицо.

Взгляд Стюарта поднялся от небольшой выпуклости ее живота к лицу. Он стиснул челюсти, и на его щеке нервно забилась жилка.

— Живот нам пока еще не мешает, — улыбнулась она и осторожно положила руку поверх его пальцев.

— А даже если бы мешал, есть способы…

— Правда?

— Поверь мне на слово, — усмехнулся он.

— Я верю, — быстро ответила Розлин, не сумев скрыть предательскую дрожь в голосе. Трудно сказать, как Стюарт истолковал ее слова, но насмешливые искорки в его глазах вдруг погасли так резко, как будто кто-то выключил свет.

После долгой паузы, на протяжении которой возбуждение Розлин все росло, он произнес загадочную фразу:

— Это очень хороший старт.

— А не пора ли тебе подумать о финише? — уже напрямик спросила Розлин. — Я скоро сойду с ума от ожидания.

Нестерпимое желание не оставляло места для скромности и недомолвок, и по тому, как заблестели глаза Стюарта, Розлин поняла, что ему нравится ее искренность.

Он ласкал ее снова и снова, каждый раз доводя почти до экстаза, пока она не вскричала, не помня себя:

— Ну же, милый!