Лекарство от одиночества (СИ)

Ну, как с утра, скорее уже ближе к обеду, но придерживаться какого-то четкого режима они перестали на вторую неделю заключения, сейчас же шел уже февраль. Книги на полках в гостиной были теперь расставлены в алфавитном порядке, кухня приведена, по выражению Гермионы, в «божеский вид», а все, вплоть до постельного белья, выглажено (его желание опять исполнилось как-то не очень удачно, учитывая обстоятельства). У неё наконец-то стали получаться отличные стейки и вполне сносный пудинг. Голодом их, слава Мерлину, никто не морил — продукты они могли заказывать в неограниченном количестве.

— Какой кошмар, — совершенно неискренне отозвался он, продолжая задумчиво листать Ежедневный Пророк, как настоящий уставший от быта и болтовни супруги муж.

— Ты не понимаешь. Сидя в четырех стенах, я вообще не двигаюсь и постоянно заедаю стресс, — обстановка со всей этой слежкой и допросами у них действительно стояла довольно нервирующая, хотя формально они спокойно отдыхали дома. — Так это и начинается. Сначала парочка, потом десять, а потом и все двадцать фунтов!

— А раньше, значит, ты вела крайне подвижный образ жизни? — резонно отметил он, не отрываясь от чтения спортивной колонки.

— Раньше мы не готовили в таких громадных количествах, а ещё у меня была работа или хотя бы какие-то дела, так что все находилось в равновесии.

— Ты просто так и не научилась получать удовольствие от нашей вынужденной праздности и придумываешь себе лишние сложности, — он все же поднял взгляд от газеты и попытался-таки объективно оценить страхи Гермионы.

Она неуверенно топталась посреди кухни, как будто не зная, что хочет на завтрак: блинчики или яичницу. Он встал раньше и уже допивал чай, умяв порцию и того, и другого. На его худобу это влияло едва ли, да и доступные обзору голые ноги были точно такими же, какими он запомнил их, когда раздел её в первый раз.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда я не смогу влезть в свои рубашки, а потом и в твои, — Гермиона красноречиво оттянула ткань на груди.

Полы задрались, обнажая бледные бедра. Ворот был слишком широк для неё: даже в почти целомудренно застегнутом виде под ним виднелись такие же белые ключицы. Вот о чем ей действительно нужно было переживать, так это о недостатке солнца или хотя бы свежего воздуха. Даже он, в общем-то любящий затворничество, стал этим тяготиться. Одно дело ходить только от дома до работы и обратно, другое — совсем не бывать на улице. Впрочем, погода для прогулок почти все это время стояла непривлекательная, что немного скрашивало их заточение.

— Я с самого начала подозревал, что ты купила их для себя, а не для меня, — заключил он и перевернул страницу.

— Будешь любить меня любой, даже если я стану размером с Хагрида? — в воркующем тоне чувствовалась скрытая издевка.

Она подскочила к нему, определившись, и смяла газету, привлекая внимание.

— А что, если так и есть? — звучало, конечно, отвратительно сопливо, но он, вроде, с самого начала не то чтобы восхищался её формами, чтобы зацикливаться на них теперь.

К тому же она всегда была достаточно тощей, так что эти фунты, вероятно, пойдут только на пользу органолептическим свойствам её тела. Станет ещё мягче хотя бы наощупь, в плане характера этого можно было не ждать уж точно.

— Ага, конечно. Это ты так сейчас меня успокаиваешь, а потом начнется.

— Грейнджер, у меня к тебе уже претензий вагон и маленькая тележка, и я не стесняюсь их высказывать. А временами ты вообще откровенно выводишь меня из себя. Особенно когда в три часа ночи решаешь, что самое время почистить ванну, — кажется, ему удалось её немного застыдить, что с каждым днем становилось, по ощущениям, все более трудной задачей. — Боюсь, объем твоей талии в этом списке далеко не самый критичный пункт.

— А что возглавляет топ?

Он с мрачным видом отбросил газету на стол и просунул руки ей под рубаху, хватая за голую задницу.

— Носи белье почаще. Я бы сказал, что мужчины любят раздевать, но со мной, кажется, это работает ровно наоборот. И постоянно жить в таком напряжении нельзя, это уже что-то на грани с садизмом.

Теперь, когда Гермионе не нужно было распыляться на кучу проблем и обязанностей, он и их отношения оказались единственными целями в фокусе её внимания, как она и угрожала в начале. Секс и прочий личный, часто физический, контакт при этом полностью заполнил ту нишу времени и сил, которую она раньше отводила под работу. Поэтому в результате специфичного марафона они все же обновили и кухню, и гостиную, и даже пересмотрели свои взгляды на ванную комнату. А ещё им пришлось купить новую кровать (слава благоразумию, эту покупку их соглядатаи одобрили). Правда, справедливости ради, поломка старой произошла не из-за их чрезмерной активности, а, скорее, просто под влиянием времени.

И, кажется, он впал в зависимость от всей этой близости, как и от регулярного питания. Никакое постепенно угасающее удовольствие растягивать не пришлось. За что боролся, на то и напоролся.

Гермиона фыркнула и схватилась за его плечи, прижимаясь ближе.

— Смею напомнить, что не далее, чем вчера, вы, мастер Снейп, в порыве страсти сломали застежку на моем бюстгальтере. С этой вашей привычкой уничтожать мою одежду, я уже банально переживаю за её сохранность. У меня, знаете ли, ограниченное количество вещей.