Обещания богов [Les promises-ru]

— Наверняка какая-то политика.

— Не думаю, нет.

— А кто этим занимается?

— Гестапо.

— Ну понятно. Что и требовалось доказать.

Мориц был прав. Обычно уголовщиной занималась Крипо. Вмешательство гестапо свидетельствовало, что речь идет о государственных интересах. А может, наверху решили, что убийство супруги генерала может оказаться покушением или же косвенно целит в рейх?

— Ты можешь разузнать?

— Постараюсь.

Мориц Блох был довольно неприятным типом. Болтун с вечно пустыми карманами и настолько язвительный по натуре, что у него вечно кривился рот. Рыжий, бледнокожий, плохо выбритый, волосы ежиком, очень черные глаза. Помесь белки и крысы.

Он всегда ел торопливо, словно только этим утром нарыл сенсацию, комментировал все на свете, придираясь к каждой мелочи, а потом истолковывая ее то в одну сторону, то в другую. А главное, он вечно делал вид, что принадлежит к кругу посвященных, с кем Гитлер советуется, прежде чем принять любое решение.

— С Польшей, — заговорил он (история Поль его явно не заинтересовала), — скоро будет покончено.

— Все знают, что «скоро».

Блох наклонился над своей тарелкой.

— Нет, я хочу сказать, прямо на днях.

— И что?

Симон нажал не на ту кнопку. Мориц тут же пустился в нескончаемые объяснения, касающиеся подноготной, целей, задач и интересов предстоящего вторжения. Полное впечатление, что он расположился за столом переговоров.

Симон не слушал. В большом зале стоял шум, и голос Блоха терялся в общем гуле. Не прерывая лекции, тот чередовал сосиски и «Лёвенброй», едва переводя дух между словами и глотками.

Чистая потеря времени.

И все же этот разговор кое-что принес: если уж Блоху ничего не известно, значит никто не в курсе. Или преступление только-только произошло, или, как он сам полагал, гестапо замяло дело.

Симон отодвинул тарелку. Он проспал всего три часа, есть совсем не хотелось. И уже спрашивал себя, как бы подсократить эту бесполезную встречу, когда сотрапезник резко окликнул его:

— Эй, кончай пялиться!

Окрик заставил Симона вздрогнуть. Пусть бессознательно, его взгляд наверняка был по-прежнему устремлен под юбки.

— В них наше единственное утешение.

— Сразу видно, что ты не женат.

Симон не ответил. Мориц, словно догадавшись о его разочаровании, достал блокнот:

— Хорошо. Как, говоришь, зовут ту тетку? Можешь продиктовать по буквам?