Временной сдвиг. Второй шанс (СИ)

Я сдвинул карту на север. Краснодарского водохранилища, как и самого Краснодара тоже не было. Вместо водоема осталась огромная яма, пересеченная на две трети широченной трещинной в земле. От столицы Юга России остались лишь развалины, уже сильно поросшие зеленью.

Еще севернее — разрушения были не такими масштабными. Было два больших разлома южнее и севернее Ставрополя, но сам город был относительно цел, хотя явно необитаем, если судить по обильной растительности.

— К-корт! — позвал я, не поднимая глаз от карты. — А это п-прямая т-трансляция со спутников?

Молча стоявший рядом со мной старик, отрицательно покачал головой.

— Нет. Карта интерактивна, но не онлайн в полном смысле этого слова. Спутники обновляют изображение раз в декаду. Давай покажу кое-что.

Я отступил в сторону, освобождая место ученому. Он активировал какие-то значки на своем планшете, и карта словно расслоилась, преобразовываясь в полноценное трехмерное изображение. Если внимательно всмотреться, то было видно, что каждый следующий слой на ней местами слегка отличался от предыдущего рельефом.

— Видишь? — Корт указал мне на эти несовпадающие места. — Чем ниже слой, тем более старое изображение мы видим. Можно выбрать любой из слоёв, а можно их совместить и запустить как анимацию. Это позволяет наблюдать происходящие процессы гелогические процессы в динамике. Мы отслеживаем таким образом все ближайшие к нам места, в которых еще есть сейсмическая активность. Повинуясь его командам, изображение на карте начало быстро меняться, появлялись и исчезали деревья, менялся рельеф, меняли свои русла реки.

— Кроме того, я и мои коллеги постоянно отслеживаем и другие места по всему миру. Например, такие как эти.

Профессор провел пальцем по карте, подсвечивая контуры упомянутых мест, и называя их.

— Японские острова, район Гавайских островов, Исландия, Гренландия и Йеллоустоун.

Назвав последнее место, он резко сдвинул изображение на карте, ткнув пальцем в Северную Америку.

Я пригляделся и не веря глазам, увеличил изображение.

— Подожди! Твою ж дивизию… что за…?!

Того материка, который я первый раз увидел в школе на уроках географии просто не существовало. Вот значит, о чем мне десантник и егерь в больнице рассказывали. Во-первых, западного побережья США больше не было. Это территория была покрыта водой Тихого океана. Во-вторых — то же самое, но в меньших масштабах и с восточной стороны. Во-третьих, практически по всей длине границы между Соединенными Штатами и Канадой, сужаясь с востока на запад, шел огромный разлом, заполненный водой. Выглядело все так, как будто какая-то сила сжала материк и разломила его, слегка повернув нижнюю оторванную часть, по часовой стрелке. Сказать, что я обалдел от увиденного, это сильно приуменьшить. Напрашивалось совсем другое слово, ругательное, но гораздо более точное.

— «Нет б-больше вашей Америки».

Кажется, я это вслух произнес, вспомнив старый анекдот про советских ракетчиков.

— Что? — Корт, вопросительно взглянул на меня.

— Да, это я т-так… не обращай внимание.

Я замер, глядя на карту. До сих пор глядя на разрушения на юге России мне удавалось не думать об этом, не зацикливаться. Но теперь, когда я увидел реальный масштаб бедствий через который прошла планета…Это ж сколько людей погибло?! Целые страны, народы, нации исчезли. А ведь это даже не войны за присоединение и укрупнение территорий с целью построить мощное государство, как у того же Македонского или Цезаря. А просто борьба за ресурсы, самая банальная жадность и жажда власти.

Столько смертей… Суки… Сам не знаю на кого я больше разозлился. То ли на ненасытных ублюдков, толкавших мир в пропасть, то ли на себя и таких же как я, простых обывателей, допустивших до кормушки этих уродов. Тварей, которые ради большего обогащения сталкивали друг с другом простых людей. Карабах, две чеченские войны, школа в Беслане, нападение на Нальчик, вторжение в Южную Осетию и десятки других конфликтов по всему миру в современной для меня истории, о которых жители этого века, наверняка, и не помнят уже.

— Корт, а п-про местных, п-про моих соплеменников что-нибудь известно? К-кабардинцы, б-балкарцы? — я надеждой взглянул на него. — Может осетины, ингуши, чеченцы?

Старик покачал головой.

— Нет… Извини если расстраиваю. Может они где-то и живут, но насколько я знаю, из всех аборигенов пока мы встретили только одну достаточно большую группу людей. Они явно славяне, сами себя староверами называют, и пришли с побережья моря лет пятнадцать назад. Ты их видел кстати, в том посёлке где… — старик оглянулся на внучку, которая уже посапывала на диване, и понизил голос. — В общем это они там бизонов разводят.

Вот так вот. Наверняка где-то есть потомки моих соплеменников и соседей, но с такой политикой в метрополиях, как и во всех мегаполисах моего прошлого, люди наверняка почти забыли о своем происхождении. Да и до того ли им было? Если подумать, то и в окрестностях где-то могли выжить потомки местных, но что они о себе помнят? Двести лет это ведь считай шесть-семь поколений, на часть из которых пришлись война и землетрясения.