Батийна

— Что говорить, — вздыхали они, — байбиче ведь не кто-нибудь, а наследница самого батыра Караберка, мать всему аилу, от нее — благоденствие нашего рода.

Молодые женщины должны поклоняться ей, а свояченицы не смеют за ней следить.

Прискакал гонец с вестью, чтобы забирали невесту. Салкынай небрежно поправила полы пятнистой шубы из звериных лапок и распорядилась:

— Жалкий оборванец наконец-то взялся за ум. И правильно. Иначе кому нужна его дочь — паршивая коза?! Я приказываю: без всяких обычаев пошлите за ней ее кривого муженька. Пусть сам ее и привезет. Слышали меня? Исполняйте!

Когда Абдырахман с сопровождающим отправлялся в путь, мачеха и не подумала подготовить встречу невестке по народным обычаям. Не поставили особую юрту для молодых, не вешали кёшёгё — занавес, отделяющий невесту от посторонних глаз; не собирали посуду; не пекли боорсоки, не заготовляли сушеный урюк и изюм, чтобы щедро бросать на дастархан перед гостями и перед невестой, когда ее будут вводить.

— Если сноху привезут, — обронила Салкынай не терпящим возражений голосом, — то ее привезут со своим приданым, со своей юртой. Вы ее установите, и достаточно. А там видно будет.

…Сайра, проводив до полпути свою любимицу, оплакала ее судьбу в последний раз и повернула поводья коня.

Заночевав в пути и преодолев нелегкую горную дорогу весь последующий день, всадники глубокой ночью добрались до стойбища Бёлёту. Издали уже показались сереющие юрты. Тут сопровождающий, обогнав молодых, поспешил с радостной вестью к юрте Адыке:

— Невестка едет, Салкын байбиче! Суюнчи с вас!

Она будто ждала эти слова — так стремителен был ее гневный ответ:

— Что раскричался, безумный? Ишь ты, просишь суюнчи, словно родился мальчик с золотыми кудрями. Неужели ты думаешь, что мы поднесем тебе суюнчи за такую весть… Жди-дожидайся… А эту дочь охотника ссадите пока что в юрте Сатара.

Послышался конский топот, залаяли сторожевые псы, и вскоре все стихло. Никто не оповещал о том, что привезли невесту, никто не получил подарка за радостную весть.

Батийну ввели в юрту Сатара, он со своей старухой только и жил тем, что доил байских коров. В полумрачной юрте еще тлел сухой можжевельник. Навстречу Батийне встала пожилая женщина, с удивлением посмотрела на нее и как бы между прочим сказала:

— О-о, бедняжечка, тебя уже привезли? — и поцеловала ее в лоб холодными губами. — Будь счастлива, светик.

Батийна, уставшая за дальнюю дорогу в тряском седле, перешагнув незнакомый порог, едва держалась на ногах. «Разве меня полагалось привезти в эту юрту? — подумала она. — Неужели это моя свекровь? И юрта бая похожа на эту?»

Батийна тяжело вздохнула. Снаружи донесся тонкий металлический перезвон. Так обычно звучат монеты, подвешенные к косам.

— Сюда направляется Салкынай байбиче, — заторопилась старуха. — Твоя свекровь. Кланяйся, низко кланяйся ей!