Батийна

Они ехали равниной. Дальше, перевалив холмистые бугры, оказались на извилистой тропке, что вела в глубину гор.

Ветер играл гривами коней, которые цокали копытами по камням, и невеста на время забылась. Печаль и тоска улетучились, как тает лед на ладони. Сопровождающий веселил своих спутников. Женщины слушали шутника и смеялись. Сайра, где нужно, вставляла острое словцо, жених изредка улыбался, но больше молчал.

За поворотом, где тропинки пересеклись, брякнули уздечки и показались два всадника. Еще издали было видно, что один из пих поменьше ростом. Тот, что выше, сидел на рыжем коне в белом калпаке, в бешмете из серой верблюжьей шерсти. Бравый черноусый джигит.

Всадники приближались. Сайра узнала джигита и шепнула Батийне:

— Видишь, кто едет? Абыл!

Батийна, даже не пытаясь рассмотреть джигита, безучастно сказала:

— Ой, бедняжка, зачем он теперь… джене.

Всадники поравнялись. Абыл приветствовал путников, положа правую руку на грудь, мелкосплетенная камча с рукояткой из красной таволги небрежно на петле подвешена на средний палец. Лицо его без тени волнения расплылось в улыбке, обнажая белые крепкие зубы, в глазах сверкает озорной огонек, лишь черные густые брови сошлись на изгибе.

— Э-э, сват, — обратился он к сопровождающему, да благословит аллах ваш путь. Вижу, вы везете невесту?

Разговаривая на ходу, не останавливая коня, он поздоровался со всеми, будто с хорошими знакомыми. Батийну он приветствовал не как чужой человек, а как родственник и брат.

— Будь счастлива, Батийна, — сказал он с едва заметной грустью.

Сайра, не выдавая тайны, поблагодарила джигита:

— Пусть сбудутся твои слова, красавец!

Батийна то краснела, то бледнела.

— Крепись, кызыке, — с жаром шепнула ей Сайра, — как бы муж чего не заподозрил.

Все поднялись на высокий холм. Абыл тем временем спешился, подозвал к себе подростка на молодой лошади и сказал сопровождающему:

— Здесь мы и расстанемся, сват. Выпейте на добрый путь хорошего кумыса.

Кони, только что преодолевшие крутой подъем, дымились, тяжело и прерывисто дышали. Батийна сошла с седла. Абыл, ловко отвязавший небольшой чанач[25] от луки седла, держа его под мышкой, подошел к любимой. Передав чёйчёк[26] подростку, налил в него кумыс и первую чашечку протянул Батийне.

— Пусть сват не обижается, — сказал он добродушно. — У нас говорят: «Священны сорок косичек девушки». Милая Батийнаш, утоли жажду на дорогу. Из моих рук…

Сердце девушки сжалось, она качнулась перед тем, как взять в дрожащие руки расписную чашку с кумысом, — он чуть не переливался через край.

«Выпью до последней капли!» — поклялась про себя Батийна и, коснувшись губами края чашки, малыми глотками стала отпивать кумыс. Сайра бережно поддерживала ее под руку.

— Спасибо, милый, и прощай, — вполголоса сказала Батийна, возвращая Абылу чашечку. — Сможешь, жди шесть месяцев. Не будет от меня вестей за это время, так прости меня, дорогой. Найдешь и ты твою суженую…