Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– Нет, не стоит, – отмахнулась было Астрид.

Боб не шевельнулся, и она, подняв с крылечка угощение, медленно вплыла в дом.

Она была у Бейкеров лишь однажды, лет тридцать назад. Забавная мысль: дом пережил человека. Но ведь так всегда и бывает. Все вещи Барбары стояли на почетном месте на каминной полке: корзинка с пряжей и вязальными спицами, свадебные фотографии в рамках, лицо Барбары сияет, черты лица более тонкие. Женщины с таким управляются куда лучше мужчин – она не знала ни одного вдовца, который сам разобрал вещи в шкафу жены. Астрид оставила часы Расселла, зажимы для галстука, ежедневники и школьные альбомы из старших классов, обручальное кольцо, альбом с детскими фотографиями – и все. Никаких свитеров или обуви, никаких пижам. Зачем ей – да хоть кому – держать в ящиках вещи, которые никто и никогда не наденет? Сентиментальность на грани глупости. Понятно, что Боб от вещей жены пока не избавился, но Астрид знала: когда Боб падет жертвой того, что сведет его в могилу (а конец, как известно, у всех один), в ящиках Барбары так и будут лежать порядком поношенные хлопковые трусы и толстые шерстяные носки.

– Спасибо за угощение. – Боб понес еду на кухню, оставив Астрид в гостиной. Она молча стояла, держа руки перед собой, как хористка. Боб быстро вернулся, похлопывая себя по бедрам. – Похоронами займется сестра Барбары, вчера приехала.

– Я и не знала, что у Барбары есть сестра. Конечно, это большая помощь, – сказала Астрид.

Она была единственным ребенком, и в пожилых братьях или сестрах усматривала нечто смешное, в голову приходили восьмидесятилетние старцы в надувных нарукавниках для плавания в бассейне. Братья и сестры нужны, когда ты молод, когда тебе требуется поддержка. Сама она родила троих, чтобы им веселее жилось в детстве.

– Кэрол приехала из Вермонта. Дети выросли, муж на пенсии, может заниматься собаками. Она разводит собак. Гаванских болонок. Они любят животных, вся их семья. – Боб моргнул, глаза увлажнились.

– Как чудесно. – Астрид понимающе кивнула.

Она перевела взгляд на запыленный пол, на корзинку с вязальными спицами, на полупустые стаканы на кофейном столике. Беспорядок. Боб высморкался.

– Кошки с ума сходят, – пожаловался он. – Когда Барб перебралась в «Херон медоуз», она каждый день приезжала, а сейчас они просто на стены лезут. Знают, что она отдала богу душу.