Любовь без розовых соплей

Нажатая только что красная кнопка.

Три.

Данил передо мной на коленях, медленно, с опаской тянется рукой к лицу, убирая спутанные волосы, закрывающие закушенные до крови губы.

Два.

Его пальцы нежно гладят брови и скулы, задевают полуопущенные ресницы — мой последний рубеж обороны от его выворачивающего наизнанку душу взора.

Один.

Его судорожный «Как-же-я-соскучился» выдох прямо в бьющийся на шее, грохочущий пульс.

Взрыв.

Мы измеряем мощность тока в амперах, расстояние в километрах или милях, вес в килограммах или фунтах, время в часах или веках.

А в чем измеряется сила вожделения, в котором ты сгораешь?

А яркость чувств, которые ослепляют тебя?

А глубина ощущений, в которых ты тонешь?

Как и в каких единицах вычислить желание двух тел — мужского и женского — остаться спаянными в одно единое целое?

Существует ли в этой вселенной тот прибор, что может бесстрастно измерить страсть? Взвесить нужду и потребность прикосновений? Подсчитать силу влечения?

Его толчки и мое скольжение.

Его рык и мой стон.

Его «умоляю-не-останавливайся» и мое «не-смей-кончать-сейчас». Или все было наоборот?

Мое тело в его руках превращается не то чтобы в скрипку, а в целый симфонический оркестр. Мое тело в его руках поет. Мое тело в его руках само становится музыкой. Музыкой, чей язык понятен любому существу в этой вселенной.

Мне достаточно подумать, чего я хочу в конкретное мгновение, и я получаю это. Хочу его зубы на своем соске, и они там. Хочу его низкий стон, и слышу его. Хочу быстрее, и кровать ходит под нами ходуном. Хочу медленно, и стекаю по нему тяжелой каплей густого сливочного ликера.

Я угадываю малейшее желание Данила так же, как он мои. И когда тянусь жадными губами к его члену, я знаю, что этого хочет он. И когда сжимаю внутренними мышцами его глубоко в себе, понимаю, что это его «хочу-вот-так-сейчас». И когда мы кричим в унисон, мы оба знаем, что наши мысли об одном и том же.

Я не хочу любить. Головой я этого не хочу. Но, похоже, мое тело на сей раз поступает так, как считает нужным. Мое тело любит. Именно сейчас, прямо в этот миг оно любит.

Я не помню, сколько веков и столетий мы проводим с ним вот так — сплетенными, связанными друг с другом руками, ногами, волосами, шепотом, рычанием, гортанными криками, сердцами и душами. Я не понимаю, на какой планете мы находимся и кто мы такие. Но вряд ли просто люди. Просто люди… — это определенное количество фрикций, исчисляемое количество минут коитуса, секунд пикового наслаждения, мгновений ощущения удовольствия.

Наше взаимное блаженство бесконечно. Всеобъемлюще. Наши потные, исцелованные, обласканные тела прикипели друг к другу, склеились, смешались, как два куска глины под руками гончара. Он пахнет моими соками, я его спермой. Мои пальцы исследовали каждый квадратный сантиметр его загорелой кожи, его губы исцеловали каждый квадратный миллиметр моей. В его глазах я вижу отражение себя. И не узнаю себя в этой счастливой женщине.