Красавица [litres]

Мора выпрямилась. Так, значит, он не просто приезжий… Словно почувствовав, что Мора его разглядывает, Тай обернулся. Она тут же уткнулась в тарелку, но могла поклясться, что Тай еще долго сверлил ее глазами.

Когда ужин закончился и все вокруг завозились, вставая с мест, Мора зевнула. От обильной и незнакомой пищи ее тянуло в сон, да и впечатлений за день набралось так много, что она только и мечтала поскорее забраться под одеяло в своей новой – огромной и такой мягкой – постели. Но Хенна даже слова ей сказать не дала.

– А ну-ка не спать! Сегодня последний свободный день. И если ты им не воспользуешься, боги заплачут кровавыми слезами. Сегодня у меня вечеринка, и ты приглашена. Отказов не принимаю. Пойдем.

Мора колебалась.

– Трусишь, что ли? – хихикнула Ри.

А она правда трусила. Она никогда не бывала на вечеринках; «угощение» в храме, куда все пыталась затащить ее мама, было, конечно, не в счет. Зато уж кто понимал толк в этих вещах, так это Зикка. Она частенько задерживалась после своей смены, а когда возвращалась, на щеках у нее играл румянец, глаза блестели, и пахла она имбирем и пряным дымом. В такие вечера Зикку охватывала резкая, кипучая энергия, и она никак не могла улечься спать, но, поскольку мама ворчала, а отца, устававшего на фабрике донельзя, будить было строго запрещено, она забредала к Море и торчала у нее по полночи. В такие редкие моменты Мора и открывала для себя тайны «взрослого» мира, как не без гордости называла его Зикка: о том, кому сестра сегодня позволила себя поцеловать и с кем обещала сходить в голографический театр, кто перепил «Наперстянки» до галлюцинаций и кто угодил в долговую камеру, кого вышвырнули из семейного отсека за то, что изменял жене, и кого сослали на Третье кольцо за убийство. В свои «хорошие» вечера Зикка становилась для Моры источником всевозможных сплетен, и тогда Море казалось, что не так уж это и обидно – сидеть взаперти с мобусом, если сестра расскажет ей все что можно и для этого не нужно прилагать никаких усилий. Но что и говорить, самой побывать на таких сборищах ей тоже хотелось.

– Захочешь – уйдешь пораньше, – предложила наконец Хенна.

Море такой аргумент понравился.