Книга всей моей жизни

Ник не расстроился, наоборот, возил нас по окрестностям, показывал местные красоты. Машину он водил тоже безбашенно. У него был открытый кабриолет и он как безумный гонял по горным серпантинам Сьерра-Невады, у меня сердце проваливалось в пятки, сколько раз мне казалось, что все, это конец!, но он как-то выруливал. Вот тогда я влюбилась еще и в горы! На всю жизнь. А в памяти от тех поездок у меня осталась невероятных размеров Луна, ну, просто такого быть не может! Было еще светло и она висела серебряным блюдом между холмов, такая близкая, руку протяни и дотронешься. Я понимала, что это какой-то оптический эффект, но впечатление было колоссальное. И как же муторно после всего этого было возвращаться в Россию, в московскую серость и сырость.

За несколько лет мы с мужем объехали пол-Европы и даже, по случаю, побывали на Кубе. Аэрофлот предложил очень низкие цены на перелет, грех было не воспользоваться, тем более, что я помнила со времен учебы встречи с кубинцами и их рассказы о своей стране. Увиденное превзошло все ожидания. Здешний народ не был задавлен и озлоблен жизнью, как наши люди в Совке, хотя был очень беден. В них ярко горел внутренний огонь, настолько кубинцы жизнерадостны, музыкальны, пластичны в танце и невероятно общительны и любвеобильны. Видимо, от любви происходит и все остальное.

Тогда я очень часто летала во снах на самолёте. Вот этот сон предсказал мне еще далекое будущее. Он начинался в длинном коридоре, как в переходах в метро. Я шла гуськом вместе с другими пассажирами, все с чемоданами, а я налегке. Затем мы поднимались на эскалаторе и сразу выходили на летное поле, зеленое, покрытое травой. Самолет стоял довольно далеко, нужно было идти пешком. Он был совсем маленький, как кукурузник, всего на несколько человек. Я садилась у окна, а когда самолет набирал высоту, уже оказывалась у открытого проема люка и видела удивительную картину. Внизу, насколько хватал глаз, простиралась огромная равнина голой земли, вся исчерченная вдоль и поперек гигантскими линиями, будто некий школьник нашалил в своей тетради, только тетрадь была длиной в несколько километров.