После игры

Я хотел пошутить на эту тему, но экран моего телефона засветился. Я схватил его и увидел имя Райли. Я оглянулся, чтобы убедиться, что мама не смотрит в мою сторону, прежде чем открыть сообщение. Не то чтобы она была против. Я знал, что ей нравится Райли. Мама меня не осуждала, из всех знакомых мне людей. Но я не хотел, чтобы мои родители знали об этом. Только не о моей дружбе с Райли. Я все еще держал это в секрете. Только для себя.

«Конечно, если тебе нужно, чтобы сегодня кто-нибудь поехал с тобой в Бирмингем, я это сделаю. Мама сказала, что сможет присмотреть за Бриони. Зачем мы туда едем?»

Я ведь просто предложил. Двухчасовая поездка до Бирмингема была единственной мыслью, что пришла мне в голову. Но это было достаточно далеко от Лоутона, чтобы мы смогли спокойно насладиться жизнью, не сталкиваясь с кем-то, кого мы знали. Я не думал о причине поездки. Я только сказал, что хочу поехать. Теперь мне нужно было что-то придумать. Любой предлог, но только, чтобы она не поняла, что я хочу поехать туда, чтобы мы могли потусоваться. Одни.

И зачем я это делаю?

Ей нужен был друг, и я хотел быть ее другом, но дело было не только в этом. Прошлой ночью, когда я не смог уснуть, я хотел верить, что меня посещали такие мысли потому, что я просто беспокоился о ней, в общем, что-то невинное. Но, по правде говоря, она мне нравилась.

Мне нравилась Райли Янг. Она была интересной. Она была сильной, она была хорошим человеком, и я уважал ее за все эти качества. Я хотел быть рядом с ней. Вдали от той же компании людей, с которой я всегда проводил время. Может быть, именно поэтому мне нравилась Уилла. Она была другой. Не просто, та же самая компания, которая поступала из раза в раз одинаково.

Она мне нравилась, хотя то, что я сделал попытку стать ее другом, в конце концов, должно было вызвать переполох. Больше всего я боялся столкновения с Гуннером. Но, честно говоря, пришло время признать тот факт, что его брат солгал. После всего, через что они прошли в последнее время, я не думал, что это будет слишком большой трагедией для него, чтобы поверить в историю Райли. Мы больше не были детьми, которые позволяют другим говорить им, что думать.

«У меня есть немного сбережений, я хотел бы приобрети обувь, здесь именно такую уже распродали. В Бирмингеме есть варианты получше», — наконец ответил я.

Я сомневался, что это звучит правдоподобно, так как Нэшвилл был всего в часе езды. Но я все равно решил рискнуть.

— В этом доме чудесно пахнет, — сказала Мэгги, входя в кухню. Ее волосы были растрепаны после сна, на ней были пижамные штаны и одна из рубашек Уэста. Он позаботился о том, чтобы у нее их было несколько штук. Таким образом, он был с ней постоянно. Раньше я смеялся над этим, но теперь я думал, что в этом был какой-то смысл. Но я ему об этом не говорил. Мне же самому понравилась идея, что Райли наденет мою рубашку. Что также означало, что мои чувства к ней превращались в нечто большее, чем просто дружба.

— Присаживайся, а я принесу тебе тарелку, — сказала мама.

Мэгги проигнорировала это и взяла тарелку самостоятельно.