Как на роду написано ...

Весной 1949 года я оказался на службе в железнодорожных войсках. Тогда мне было восемнадцать лет.

Прослужил я недолго: попал на строительство железной дороги Кизил – Пермь в пятый железнодорожный корпус, простудился, заболел двухсторонней пневмонией и попал в госпиталь в Пермь. Именно оттуда и начинается моё становление экстрасенса.

Смарыга помолчал, покрутил в руках стакан с чаем, крякнул, не обнаружив рядом стакана водки, и продолжил рассказ.

– Так тяжело, как тогда, я никогда ранее не болел. Постоянно высокая температура, кашель, сердечная недостаточность. Ставили мне капельницы, кололи витамины – ничего не помогало. Я угасал. Перемены начались, когда в госпитале появился майор медицинской службы в отставке Мхитарян Ашот Николаевич. Это был не только специалист-медик высшей квалификации, но ещё и экстрасенс. Он сразу занялся моим лечением, применяя свои особые способности, но и не отвергая постановку капельниц, уколов, лечебную гимнастику и массаж. Я был настолько плох, что другие лечащие врачи на меня просто махнули рукой, записав в «безвозвратные потери». Потихоньку в течение месяца майор вытянул меня из рук старухи с косой, а потом у нас состоялся знаковый для меня разговор.

– Миша, я смог спасти тебя только потому, что активизировал твои внутренние силы и сумел направить их на борьбу с болезнью. Это было бы невозможно, не обладай ты особыми способностями, которые у тебя проявились после моего воздействия. Ты – особый человек, отличный от других людей. По-моему, твои особые способности кроются в возможности воздействовать на людей, влиять на их разум, навязывать свою волю. Это – очень страшные способности. Не дай Бог, если ты используешь их для корыстных целей. Был бы ты, как я, целителем, или провидцем, или, на крайний случай, телекинетиком – я бы не боялся за твоё будущее. Но твой дар очень опасен. Не для того я тебя вытянул с того света, чтобы ты приносил вред людям! Как я понимаю, твоё главное предназначение: искать экстрасенсов и инициировать их. Но этим больших денег не заработаешь и признательности от людей не дождёшься. Обещай мне, что никогда не используешь свои особые способности против людей!

Я тогда не очень понимал, что мне говорил Ашот Николаевич, но тут же подтвердил своё обещание. После этого со мной был проведён краткий недельный курс учёбы, по окончании которого я был признан майором способным самостоятельно выполнять своё предназначение в этом мире.

Ещё через неделю я был комиссован из армии по причине прогрессирующей сердечной недостаточности и сильного поражения лёгких хронической пневмонией. Перед тем, как покинуть госпиталь, Ашот Николаевич меня предупредил, что на самом деле моё здоровье не настолько плохое, как записано в документах. Если не пуститься во все тяжкие, то вполне проживу еще лет пятьдесят – шестьдесят. Мы распрощались, и я вернулся в Ленинград.