Ворожба. Белая горячка. В очарованном лесу. Пёс [компиляция]

— Подожди немного, — сказала она. — Я тебя целу́ю, но дай мне закончить.

Я человек мнительный и тотчас пожалел о том, что приехал. Заложив руки за спину, я прохаживался по гостиной, как ценитель живописи в картинной галерее.

— Послушай-ка, — сказал я, — что-то я не вижу одной твоей картины... ну той, с карьером...

— Я ее продала, — рассеянно ответила она.

Я встал как вкопанный.

— Ты ее продала?

Она положила мольберт на табуретку и приблизилась ко мне, вытирая пальцы о полу халата.

— А что тут удивительного?.. Да, я продала ее в одну парижскую галерею с кучей других полотен. Надо же мне как-то жить. Ты об этом хоть когда-нибудь думал, милый мой Франсуа?

Как все оказалось просто. А я-то вообразил...

Она обняла меня за шею.

— Ты мог бы и поздороваться. Тебе никогда не говорили, что ты неотесанный медведь?.. Знаешь, я провернула выгодное дельце. Мне написал директор галереи Фюрстенберга. Предложил организовать в будущем месяце выставку моих работ в Париже. Мы разбогатеем...

— Мы разбогатеем?— переспросил я.

— Нынче все до тебя как-то туго доходит. Что случилось?

Она была несколько возбуждена. Радость от успеха покрыла ее бледные щеки румянцем. Рисование явно значило для нее больше, чем моя любовь.

— Я подсчитала, — объявила она. — При должном старании я могу зарабатывать для начала до трех миллионов в год. А сколько дает тебе твое ремесло?

Я пребывал в растерянности.

— Около пяти миллионов, — ответил я наконец.

Она захлопала в ладоши.

— Вот видишь... Мы переедем в Дакар. Купим большое поместье. Там поместье — не то что во Франции! Представь себе целый лес Шез вокруг дома. У тебя для поездок будет здоровенный вездеход. Я поеду с тобой. Заберем Ньетэ... Пока я не была уверена, что смогу продавать свои картины, я не решалась по-настоящему строить планы. Зато теперь!..

Она с воодушевлением поцеловала меня.

— Ронга! — кликнула она. — Ронга!.. Совсем оглохла, право слово... Франсуа, я хочу выпить с тобой шампанского.

Она вышла танцующей походкой, прищелкивая пальцами, как кастаньетами. У меня уже не хватит духу заговорить. Впервые я ненавидел ее. Ненавидел все ее планы, которые она строит без моего ведома и участия, как будто я обязан ей подчиняться, как будто между ней и мной уже не стоит никаких препятствий. И тут я вспомнил об альбоме для эскизов. Он оказался там же, где я оставил его накануне. Но фотографии исчезли.