Невинность с секретом

К кому так отчаянно рвётся сердце настоящей леди Лексии.

— Ты придумала убедительную историю, любовь моя, — отпустив мои пальцы, белозубо улыбается мужчина. — Даже я поверил в служанку, которая так испугалась, что её застали на воровстве, что выбросилась из окна в твоём платье. Восхищён твоей фантазией! Но вот разговор о проклятии ты зря завела.

— Я лишь хотела убедиться, — вкрадчиво говорю я, — что твой план сработал как надо. Ведь я убежала сразу, как открыла шкатулку. А потом меня мучили сны о том, что дракон жив и гонится за мной.

— Даже если жив, не погонится, — уверенно отзывается принц и, заложив руки за спину, приближается к окну. Смотрит во двор и, не оборачиваясь ко мне, продолжает: — Я простил тебе измену, милая. Закрою глаза даже на то, что ты отказала мне в супружеском долге… Но если хоть кто-то узнает о той закладной, я откручу твою тонкую шейку и сделаю из твоей прекрасной головы кубок для вина!

Я судорожно вдыхаю, ощущая, как сердце начинает колотиться о рёбра с невероятной силой. Мысли текут так быстро, что я едва успеваю делать выводы. Шкатулка с редким проклятием, о которой мне не стоило заговаривать с королём, весьма недешёвое удовольствие. И вскользь упомянутая закладная наверняка имеет к этому непосредственное дело.

Как и в моём мире, здесь преступники идут на всё, чтобы получить желаемое. Старое и редкое колдовство стоит дорого. Возможно, настолько, что принцу приходится продать нечто. То, исчезновение чего не приведёт в восторг его венценосного родителя.

Вдруг я единственный свидетель серьёзного преступления? Это делает присутствие рядом с принцем ещё более опасным. Он оставил мне жизнь, но дал понять, что желал бы другой судьбы для «любимой». И лишь страх того, что информация о закладной где-то всплывёт, останавливает Леастера от убийства.

Что же он мог заложить? Какова стоимость подобной шкатулки? И чего добивается принц? Ради чего люди, даже самые богатые и влиятельные, рискуют всем в своей налаженной золотой жизни?

Ради ещё большего.

Денег. Власти.

Чтобы ещё сильнее возвыситься.

Ощущая себя так, будто иду по тонкому льду, а под ним — ледяная вода, которая убьёт меня в мгновение ока, я смиренно складываю руки на животе и обещаю:

— Я буду молчать.

Он оборачивается и, полоснув по мне жёстким взглядом, снова дарит отрепетированную «открытую и искреннюю» улыбку. Я смотрю в совершенное лицо прекрасного принца и вижу голод, который невозможно насытить. Подобные люди были и в моём мире, и после них оставалась лишь изрытая снарядами земля.

Я в который раз осознаю, что передо мной ещё одно чудище. Возможно, пострашнее дракона, потому что уродливая душа скрывается за очаровательным фасадом.