Легко

— Их нет вообще, но вот что ты тут делаешь?

Он прислонился плечом к дверному косяку.

— Я прислал тебе сообщение, но ты не ответила. — Я, должно быть, не слышала гудка. Мало что можно было слышать, когда я играла на контрабасе. — Во время ужина, мама напомнила мне, чтобы я удостоверился, что ты придешь завтра к 13.00 — и да, это значит я так и не сказал им, что мы расстались. Я начал им говорить, но потом подумал, что это вполне может быть хорошей причиной для тебя слинять от Эвелин и Трента. Кстати, где они?

Я проигнорировала его вопрос. Но не могла не заметить, что он сказал "мы расстались", как будто это было обоюдным решением. Как будто я не была слепым идиотом в этом уравнении.

— Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе домой и притворилась, что с нами все в порядке, только для того, чтобы не говорить своим родителям о нашем расставании?

Он улыбнулся, показывая ямочку на щеке.

— Я не такой уж и трус. Я могу сказать им правду, если хочешь, и сказать, что я пригласил тебя, как друга. Но если не хочешь, нам не обязательно им ничего говорить. Поверь мне, они ничего не заметят. Мой младший брат сидит на травке уже больше года — тусуется так, что мое братство краснеет, а они не имеют об этом ни малейшего понятия.

— И ты не волнуешься за него?

Он пожал плечами.

— Его оценки от этого не страдают. Кроме того, он не мой ребенок.

— Но он твой младший брат. — Я понимала братско-сестринские отношения только в теории, у меня никого не было, но я логически предполагала, что это должно нести за собой какое-то чувство ответственности. Судя по Кеннеди, он этого не чувствовал.

— Он не станет меня слушать.

— Откуда ты знаешь? — нажала я.

Он вздохнул.

— Я не знаю. Может потому, что он никогда не слушал. Ну, давай. Приходи завтра. Я заеду за тобой около 13.00. Это будет лучше того… замороженного деликатеса, который ты собиралась разогреть в микроволновке.

Я закатила глаза, и он хихикнул.

— Я все еще не понимаю, почему ты им не сказал, уже прошло больше месяца.

Он снова пожал плечами.

— Не знаю. Может потому, что я знаю, как сильно моя семья тебя любит. — Это было полной фигней. Я подняла бровь и он засмеялся. — Окей, они привыкли к тебе — привыкли к нам. Ты сказала своим родителям, я так понимаю?

Я поджала пальцы на холодном мраморном полу, от открытой двери тянуло прохладой.

— Я сказала маме. Думаю, что она сказала отцу. Они казались, слегка разочарованными, только не знаю чему, тому, что ты меня бросил, или тому, что я не смогла тебя удержать. — Мне хотелось пнуть себя за то, что мои слова прозвучали, как будто я все еще страдала о нем.

На самом деле, мама и я воскресили старую ссору когда я первый раз сказала ей о своих планах на колледж. Она не поддержала меня, сказав, что умные девушки строят свои собственные планы в образовании, а не следуют за своими парнями.

— Но делай что хочешь. Ты всегда так поступала, — сказала она, выходя из моей комнаты. Мы больше не обсуждали это, по крайней мере, до тех пор, пока Кеннеди меня не бросил.

— Я думаю, не стоит сейчас упоминать то, что я была права на его счет, — вздохнула она в телефон. — И о твоем не продуманном решении следовать за ним.

Каждый раз, когда я оказывалась права в наших спорах, мама говорила что-то вроде "даже сломанные часы дважды в сутки показывают правильное время". Я бросила ее же слова ей в лицо, а она, как и первый раз с планами о колледже, только вздохнула, как будто я была безнадежно слепа и переменила тему. Жаль, что она не знала, но сейчас я впервые была абсолютно с ней согласна. Последовав за своим парнем в университет штата было наиглупейшим моим решением.

Кеннеди стоял, просунув пальцы в петли джинсов, с выражением полного раскаяния на лице.

— Я предполагаю, что у тебя нет планов на праздничный обед с семьей Далии или Джиллиан, иначе ты бы уже сказала об этом.

Предпочитая переждать праздники, я не звонила еще своим школьным подругам с новостями о том, что я дома. Джиллиан бросила университет в конце первого года и вернулась домой, записалась на курсы менеджеров в Форевер 21 и обручилась с каким-то парнем, заправляющим ювелирной лавкой в торговом центре. Далия была на втором курсе в медецинском училище в Оклахоме. После выпускного мы немного отдалились. Было даже странно, насколько отстраненно я чувствовала себя по отношению к ним, тогда как в школе мы были неразлучны.

Теперь у Далии была своя компания мед. студентов в соседнем штате, а у Джиллиан синяя полоса в волосах, постоянная работа и жених. Обе были в шоке, когда узнали, что Кеннеди и я расстались. Они были одними из первых, кто звонил и писал сообщения — или, по крайней мере, пытался, даже учитывая то, что мы больше не были близки. Я надеялась, что мы могли встретиться и возможно не обсуждать Кеннеди до тошноты.

— У меня нет ни с кем планов. Я думала было бы неплохо побыть дома одной. — Я выделила последнее слово, смотря прямо на него.

— Ты не можешь быть тут совсем одна на День Благодарения.

Я ненавидела жалость, скрытую за его словами, и одарила его испепеляющим взглядом.

— Да, могу.

Его темно-зеленые глаза просканировали мое лицо.

— Да, можешь, — согласился он. — Но этому нет никаких причин. Мы можем быть друзьями, так ведь? Ты всегда будешь важна для меня. Ты знаешь это.