Дроу живучий 2, или Они иногда возвращаются!

Лежа под легким походным одеялом, Шайрен невидящим взглядом смотрел на звезды, анализируя последние события и стараясь разобраться в происходящем. Стояла глубокая ночь, последняя, которую предстояло провести на свежем воздухе. Уже завтра отряд будет в Дарране, столице Империи дроу, и наследник предстанет перед правителем. Мысли мужчины кругами витали вокруг персоны принца, не давая заснуть. Осознать произошедшие с ним перемены было довольно непросто. За время наставничества Шайрен привык к совершенно другому Габриелю. Однако стоило признать, что что-то от него прежнего все же осталось. Возможно, даже больше, чем казалось на первый взгляд.

Закрыв глаза, мужчина погрузился в воспоминания. О существовании младшего брата он знал всегда. Это не было секретом. Его мать, будучи женщиной красивой даже по меркам дроу, но вместе с тем не отличавшаяся знатностью, в свое время весьма удачно вышла замуж за родовитого аристократа, гарантировав тем самым себе обеспеченное будущее и выход в свет. Ни о какой любви речи не шло, присутствовал только холодный расчет. Родив супругу наследника, Литера посчитала свой долг перед ним выполненным и с головой окунулась в дворцовую жизнь. Тариман дер Нарвааль — отец Шайрена, — был вовсе не против. У него и своих развлечений было полно. Красивая супруга стала своеобразным дополнением. Вроде как не пристало дроу его уровня быть без супруги или супруга. В общем, родителям было не до ребенка. Шайрена растили многочисленные воспитатели и наставники, среди которых выделялся учитель фехтования, прививший подопечному любовь к оружию и научивший разнообразным профессиональным хитростям. Именно благодаря ему мальчик выбрал свой путь в жизни, связав его с военным делом.

Известие о том, что Литера стала фавориткой императора, Тариман воспринял весьма спокойно. Этот факт сулил множество выгод и привилегий, потому отец Шайрена не только не осуждал супругу, но и всячески ее поощрял. Однако новость, что женщина носит под сердцем ребенка правителя, внесла некоторую смуту. Это было уже не сказать, чтобы очень хорошо для имиджа семьи. Поэтому, стоило Габриелю родиться, как женщина без вопросов самоустранилась, без лишних слез оставив дитя. Довольный император обижать бывшую любовницу не стал и щедро ее наградил, подарив шикарную усадьбу в живописном уголке империи, куда чета дер Нарвааль и удалилась, дабы сплетни при дворе немного улеглись.

К тому моменту Шайрену было уже сто шестьдесят лет, он был вполне самостоятелен и многого успел достичь, став едва ли не самым молодым дроу, вошедшим в состав элитной императорской сотни. Абы кого туда не брали, следовало на деле доказать, свою состоятельность, и мужчина много работал для того, чтобы этого добиться. Добровольная изоляция родителей на него никак не повлияла.

Следующие двадцать с небольшим лет Шайрен с младшим братом никак не общался и даже ни разу его не видел. Шла война, и дел для талантливого воина хватало. Потом было престижное назначение во дворец, где мужчина в первый раз и увидел Габриеля. Тогда еще никакой не наследник, а только младший сын императора, брат показался Рену открытым и жизнерадостным ребенком. Большие, точь-в-точь как у матери, сиреневые глаза глядели на мир с нескрываемым любопытством и жизнерадостностью.

Несмотря на то, что своего младшенького император баловал сверх меры и позволял ему практически все, что угодно, Габриель был совсем не так испорчен, как могло бы получиться. Да, мальчик был очень капризным, но это с лихвой компенсировалось природным обаянием. Злиться или обижаться на это маленькое улыбчивое чудо ни у кого просто не получалось. Шайрен не стал исключением, всецело попав под очарование ребенка, которого ему было поручено охранять.

Смерть старших братьев-близнецов стала для Габриеля ударом. Нет, мальчик не лил слез и не впал в депрессию — с Найрхатом и Кишарром он был не настолько близок. Те большую часть времени проводили на границе, непрерывно участвуя в боевых действиях, а когда приезжали в столицу — усиленно развлекались, отрываясь по полной. Им было не до младшенького. Шоком стало то, что мальчик внезапно оказался единственным ребенком в семье. Император взялся резко закручивать гайки, торопясь наверстать упущенное и в кратчайшие сроки воспитать из сына наследника. Габриель, привыкший к вседозволенности, привыкший быть всеобщим любимцем и никогда не слышавший, чтобы на него повышали голос, в один миг оказался в условиях, когда от него требовалось беспрекословное подчинение, строжайшая дисциплина и четкое выполнение указаний разом появившейся толпы наставников.