Старость и таро

– Если захочешь – скажи мне. У меня есть старый телефон, лежит без дела, может быть, пригодился бы тебе.

– Спасибо, Ира. – Сказал Геннадий Петрович.

Девочка прищурилась, а затем указала на витрину магазина чуть дальше по улице. Геннадий Петрович увидел темную вывеску с вкраплениями фиолетового, на которой название было почти невозможно прочитать. Впрочем, ему не особо хотелось знать название этой лавчонки.

– Как думаешь, мы встретим там хоть одну ведьму? – Спросил Геннадий Петрович, и Ира рассмеялась.

Двое подошли ко входу, поднялись по ступенькам, Ира потянула дверную ручку. Звякнули колокольчики, и Геннадий Петрович всерьез подумал, не стоит ли ему перекреститься перед тем, как переступить порог.

Внутри пахло травами и воском. Геннадий Петрович остановился посреди небольшой комнаты, до потолка заставленной всякими безделушками, за которые требовали такие суммы, от которых Геннадий Петрович не дал бы и десятой части. Краем глаза он видел, какой восторг отразился на лице Иры, стоило ей увидеть все это безобразие. Девочка ходила между полками, заставленными доверху свечами, камнями, какими-то коробочками, от запаха которых Геннадию Петровичу захотелось как следует прочихаться. Он шел за Ирой, боясь отстать и затеряться среди полок. Запах слишком уж дурманил.

Взгляд Геннадия Петровича наткнулся на полочку, обитую красным бархатом, на которой лежали, поблескивая в свете тусклой лампы, чьи-то огромные клыки и когти.

Медвежьи? Он вспомнил, как однажды в лесу видел медведя, и решил рассказать об этом Ире, а потом подумал, что она наверняка уже сто раз слышала эту историю от него же, и решил оставить ее при себе, смакуя воспоминание. Может быть, это коготь того самого медведя, которого Геннадий Петрович видел, когда по молодости один пошел по дальней лыжне? Тогда, пожалуй, он купил бы этот коготь. Однако, увидев цену, Геннадий Петрович лишь приложил руку к рубашке. Там, под тканью, висел на цепочке серебряный крест.

– Деда. – Голос, выдернул его из воспоминания, в котором он сломя голову убегал по лыжне. – Смотри.

Ира указывала на очередную стеклянную полку, на которой были разложены коробочки с картами.

– Вот эти как тебе? – Палец Иры уперся в стекло, девочка внимательно посмотрела на деда.

– Те? С чертями?

– Нет, вон те. – Ира ненадолго оторвала палец от витрины, а потом ткнула туда же.

– С женщинами? Матери не понравятся.

– Да нет! Те. Самые простые.

Геннадий Петрович, кажется, понял, на какую колоду показывала внучка. Он выдержал паузу, слегка наклонил голову, делая вид, что раздумывает. Геннадий Петрович увязался за девочкой против ее воли, а теперь она спрашивала его мнение? Он кивнул, одобряя выбор. Может быть, они вовсе не так отдалились друг от друга, как ему казалось? Подростки – люди непростые, но и стариков едва ли можно назвать простыми людьми. Вслух Геннадий Петрович, конечно, никогда бы этого не признал, хоть и был человеком откровенным. Пока он раздумывал, Ира уже оплатила покупку и теперь ждала деда у выхода. Геннадий Петрович бросил последний взгляд на медвежий коготь и вместе с внучкой вышел из магазина.