Cон цивилизации

– Но у интуиции есть и свои недостатки, – Клэб продолжил также внезапно, как до этого замолчал. – Будучи следствием глубинного бессознательного – как точно подметил еще старина Фрейд – она непонятна и не подконтрольна нашему разуму.

– Прости Клэб, потерял мысль… – произнёс я растерянно, играя с котом в гляделки. Да и было от чего растеряться, Франкенштейн смотрел в мою сторону так грозно, словно на кону стояла моя собственная жизнь.

– Я говорил про трудные отношения нашего сознания и интуиции, – недовольно уточнил рассказчик, словно его кот не являлся виновником возникшей паузы. – Сознание, вроде бы и хочет воспользоваться такой удивительной и невероятной силой, которой наделил нас Господь, впрячь интуицию в свою рабочую лошадку познания, надеть узды логики и формализации, но увы, не знает, как это сделать! Иными словами, интуитивные прозрения случаются крайне редко и их практически невозможно контролировать! – Клэб беспомощно развел руки в стороны в одной, из которых был зажат нож, а в другой шмоток мяса. Движение это показались «комку зла» угрожающим, и в углу зашипело. – Но так не могло продолжаться бесконечно, – произнес он, не обращая внимание на караулящего его мстителя – и пока ты «спал», тут у нас произошла настоящая революция! Раньше бытовало представление, что сознание – это венец производительной деятельности человеческой психики, эдакий властелин и хозяин всего, что мы есть, а оказалось, что это лишь досадный баг, паразит и узурпатор, беспомощный наблюдатель, пытающийся с помощью ловушки логики приручить непостижимый хаос бессознательного. Индусы первые заметили этот парадокс, пытаясь избавиться от своей Ахамкары, а затем несколько тысяч лет отчаянно пытались донести до остального мира свое открытие. Но озарение пришло только сегодня.

– Клэб, я все понимаю, но причем здесь нейросети? – я без особой надежды попытался вернуть рассказчика к началу его рассказа, поскольку в тот момент окончательно запутался, в лабиринтах его рассуждений, и тот на удивление, охотно отреагировал.

– Тебе деятельность нейросетей ничего не напоминает? – вперился он в меня укоризненным взглядом, так словно его аналогия изначально была понятна даже ребёнку.

– Да я как-то не очень… знаком с этим что ли… – мне стало не по себе. После всех этих разговоров моя преждевременная смерть казалась каким-то досадным недоразумением, не позволившим соединить в целое разорванную цепочку событий. Будто глотая ту злосчастную таблетку, я изрядно поторопился и в итоге пропустил какую-то знаменательную заварушку, разыгравшуюся вокруг описываемых Клэбом событий.