Целитель, или Любовь с первого вдоха

— Мама, это врач! — хрипло кричит ребенок, а издали слышится женский голос, но я не разбираю ответ.

Щелчок в замке заставляет натянуться, расправить плечи и суетливо проверить, чисты ли брюки после падения. Вроде все в норме, но в этой темноте, подсвеченной лишь телефонным фонариком, ничего не поймешь.

Ребенок оказывается худющим мальчуганом с неряшливой копной каштановых волос и большими голубыми глазами. Под веками болезненные темные круги, а маленькая рука, сжатая в кулак, накрывает дрожащий от кашля рот. Больной отступает и приглашает меня взглядом войти.

Я предусмотрительно натягиваю медицинскую маску на лицо и осторожно ступаю в пропахшую домашним теплом и печеными сладостями квартиру.

Внутри чисто, уютно, просто и дешево, не отталкивает. Обои старые, местами ободранные явно острыми коготками хвостатого животного. А вот и он. Выбегает, нахохлившись, выпрямив пушистый хвост, и с ходу на меня шикает, демонстрируя красивейшие длинные клыки и густые белоснежные усы, а сам черно-белый, будто его в детстве ошибочно в две банки краски бросили.

Я скидываю туфли, но с опаской кошусь на кота, еще нассыт на зло врагам, на радость детворе, а мне потом к Кристи ехать. С душком.

— Закрыть котика можно? — показываю мальцу на питомца, а паренек лишь плечиком ведет и хрипло смеется.

— Мурчик у нас добрый и не шкодливый, не бойтесь. Проходите. Мама там, — мальчик показывает в сторону коридора, — с Юлькой в комнате. Сестре совсем плохо сегодня…

Он бросается к коту и берет его на руки. Животное, что в длину вместе с хвостом соперничает с ростом ребенка, оглядывается на меня, снова шикает для проформы, опускает высокие белые кисточки-уши и тут же подставляет под детские руки пушистую черную мордашку. Лисса, кошка Игоря, я как раз от них сегодня и приехал, от такого кавалера была бы без ума.

— Где можно руки помыть? — спрашиваю.

Мальчишка тут же перебегает по коридору и ловко открывает мне одну из белых дверей.

— А там… — показывает на соседнюю, узенькую, с нарисованной картинкой писающего мальчика, — ну… вы поняли.

Смышленый парень и бодренький. Видимо, простуда его уже отпустила, а меньшая позже подхватила. Посмотрим сейчас, что там.

Оставив портфель в коридоре, набрасываю на плечи белый халат и спешу к рукомойнику.

Ванная комната тесная до ужаса. Я локтем чуть не сбиваю с полки разноцветные баночки с гелями и шампунями, еле уворачиваюсь от рычащей стиральной машинки и вдвое складываюсь в росте, чтобы не коснуться головой мокрой детской одежды на обвисшей веревке. Но руки помыть удается, с лимонным мылом. Чистое полотенце на крючке не трогаю, не гигиенично.

Возвращаюсь в коридор и застываю у стены, в отчаянии хватая воздух губами и утопая в серебре женских глаз. Но не они стали причиной моего паралича, а аромат…