Электронная книга - «Чужая — я». Краткое содержание книги:
И как будто стала совершенно другим человеком. Во всяком случае, чем больше я узнаю о девушке, которой являлась, тем меньше у нас общего с этой лгуньей. Куда и почему она переехала из общежития? Зачем врала об этом родителям? Чье баснословно дорогое кольцо носила в своем рюкзаке? И почему в ночь падения ее вроде как видели в машине одного из близнецов Фейрстах, при том, что оба упорно отрицают этот факт?
Мне нужно найти ответы на все эти вопросы. Наверняка известно лишь одно: я бы никогда не прыгнула с крыши сама!
ХЭ обязателен
— Хорошо, — всхлипывает мама.
— Спасибо.
Жертва за жертву: я позволяю ей себя обнять, хоть это и вызывает инстинктивное отторжение. Вижу, как клочок волос Хилари, едва мелькнув, скрывается за дверным проемом.
Отчего-то сестра хочет, чтобы я попала в Ньютон.
***
Отец — единственный член семьи Райт, с которым мне легко.
Иногда у меня сосет под ложечкой от желания ему довериться, на что-то намекая. Но осторожность — единственное, что у меня теперь осталось, — сильнее.
— В бардачке есть флэшка с твоей любимой музыкой. Включи, — предлагает папа. — Красная твоя, белая — Хил.
Он хранит в машине музыку каждой из дочерей, это многое говорит о нем как о человеке.
Он учил меня-ее кататься на велосипеде. Падение с крыши оставило на моем теле немало шрамов, но на правом колене есть один давно заживший. Папа сказал, что это из детства — я-она свалилась с велосипеда.
Я умею кататься на велосипеде.
Я вставляю флэшку в разъем и удивляюсь. Музыка, которую я находила в комнате, совсем не походит на эту. Будто отвечают вкусам иного человека.
— Это точно моя флэшка? — уточняю я после пятой однотипной мелодии.
Отец бросает на меня странный взгляд.
— Да. Но она старая, — отвечает он уклончиво.
— И когда мои предпочтения поменялись? — почему-то этот вопрос кажется важным. И ответ мне не понравится.
— Где-то полгода назад или чуть больше.
Сейчас ноябрь, то есть подсказки нужно искать в конце второго семестра. Видимо, в колледже. Опять все упирается в колледж. Все-таки что-то с ним не так.
Или что-то не так со мной.
— Тиффани, — неожиданно говорит он. — За первый курс ты очень сильно изменилась, поэтому полиция и решила, что ты прыгнула сама. Они все время говорили о наркотиках.
От этой новости у меня внутри что-то вздрагивает. Ощущение, будто кто-то решил насильственно навязать мне придуманный образ. Нет, я бы во многое поверила. В сестринства, в шантаж, в поиски способа заполучить независимый доход (конфликт с мамой никто не отменял), но никак не в наркотики и самоубийство. Просто кто-то хорошо продумал легенду, пользуясь моими слабостями, а затем сбросил меня с крыши. Он учел все, кроме одного: что я смогу выжить и с уверенностью заявить, что никогда бы, ни за что на свете не стала наркоманкой. Пусть я и не помню, но тело — не соврет. Значит, нужно доказать с точки зрения медицины!
— А что сказали врачи? Они не могли не взять анализ.
— Они ничего не нашли, — отвечает он, к моему облегчению. Но затем мнется.
— Договаривай, — прошу, прищурившись.
— Еще они сказали, что он не покажет, если ты перестала… принимать.
Именно так завязавшие наркоманы и поступают: едва полностью очистившись, бросаются с крыш. Да уж, полиция явно не очень трудилась над этим делом.
Мне понадобятся доказательства, чтобы снять с себя это ужасное клеймо! А точнее даже два ужасных клейма. Размер моих проблем растет впечатляюще быстро!
Я зябко кутаюсь в кофту, хотя в машине тепло.
— Не мама ли подсказала про наркотики? — словно со стороны слышу свой бесстрастный голос.
— Тиффани. — Отец бросает на меня усталый взгляд. — Она не святая, но ты к ней несправедлива. Я не знаю, что ты помнишь, но она никогда не желала тебе зла.
— Ясно.
Вот правда и вскрылась.
Мать считает меня бросившейся с крыши наркоманкой. Но несправедлива я.
Остальную часть пути мы проделываем в полном молчании, и я угрюмо таращусь в окно. Обиделась, да. Если честно, с момента пробуждения я впервые испытываю это чувство, потому что считаю слова отца своеобразным предательством. Нет, он совершенно точно был мне небезразличен.
Мне бы очень не помешал сейчас телефон. Да и в принципе было бы очень неплохо заглянуть в него в поисках бывших друзей и связанных с ними подсказок, но в моем родном аппарате на защите цифровой код, вскрыть который не выходит. Я догадывалась, что даты рождения и знаменательные события в случае Тиффани Райт бессильны, но все равно попробовала.
Так подгадить самому себе способен только злой гений. Бедные родители. Даже мне с собой сложно.
Узнав о моей проблеме с мобильником, мама выдала на замену старенький аппарат Хилари, но это только для звонков. Я даже в фэйсбук с него не зайду из-за того, что не знаю пароль. Да и потом, оставлять подсказки в телефоне Хилари не кажется мне блестящей идеей.
Надо найти способ заставить родителей отпустить меня в колледж. Вольготнее я себя не почувствую, но там за мной не смогут следить, прикрываясь семейственностью. И там точно будет кто-то, кто может взломать мобильник.