Камень нерушимый
- Автор: Белоусов Александр Иванович
- Год: 1962
- Язык: русский
- Год: Пермское книжное издательство
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Камень нерушимый». Краткое содержание книги:
В повести А. Белоусова рассказывается о мальчиках Павлике и Зуфаре из поселка Алмазный, о том» как они нашли вдалеке от прииска крупный алмаз и что из этого впоследствии получилось. Из книги читатель узнает, что такое кимберлитовые трубки» гидромониторы» драги и для чего алмаз нужен вообще.
Автор этой книги журналист Александр Иванович Белоусов родился в 1929 году в деревне Покровка Октябрьского района Пермской области. Окончив школу-семилетку, работал на железной дороге и на Уралмашзаводе в Свердловске. После службы в армии учился в школе электровозных машинистов и работал в Чусовском электродепо. С 1956 года начал печатать рассказы в газетах «Чусовской рабочий», «Путевка», «Гудок». Работал в газете «Чусовской рабочий», а сейчас работает корреспондентом газеты «Звезда».
«Камень нерушимый» — первая книга А. И. Белоусова,
Художник Ю. К. Лихачев
— Постарайся, постарайся вспомнить, Павлик, — настойчиво повторил Гафитулла. — Это очень важно. Ты сам поймешь сегодня вечером, как это важно. К нам придут гости — слушай, о чем будут разговаривать… А про камень не говорите пока никому. Я сам доложу управляющему. Хорошо?
— Почему не говорить?
— Шутишь, малый? — сердито отозвался Гафитулла. — Ты знаешь, сколько денег стоит этот камень? Зачем знать о нем всем? Есть на свете и худые люди.
— А сколько он стоит?
Гафитулла досадливо поморщился, но все-таки ответил.
— Алмаз в сто, в тысячу раз дороже золота. Надо бы отобрать у вас камень, потому что вы еще дети. Но я, старый татарин, не могу этого сделать, такой я плохой. Пусть вы сами отдадите камень управляющему.
Мальчики натаскали на кухню сухих дров, растопили плиту. Скоро от нее пошел нестерпимый жар. А тетушке Савдане хоть бы что. Стоит у самой плиты — высокая, смуглая, чернокосая, посмеивается и переворачивает на сковороде лепешки. Эти удивительные, тающие во рту лепешки славились на весь прииск. Павлик любил смотреть, как стряпает тетушка Савдана.
Во дворе легонько шумели от вечернего ветра рябины и неумолчно журчал у самого крыльца ключ. Когда-то это место облюбовал охотник, построил себе дом, да так, что ключ оказался во дворе. Когда организовался прииск, охотник уехал дальше в тайгу, а дом продал Гафитулле. В отличие от других Гафитулла занял обжитое место.
Старые рябины росли по краям квадратного двора. В самом дальнем углу они раскинулись особенно широко. Там Гафитулла соорудил из досок длинный стол и скамейки. И не было на прииске человека, который не побывал бы за этим столом, не пил бы здесь чай, заваренный по-татарски — круто, дочерна. Что и говорить, славно было сидеть в вечерней прохладе, слушать, как журчат внизу речные струи на перекате, и вести неторопливую задушевную беседу.
Гафитулла считал, что мальчикам полезно слушать эти вечерние разговоры, и никогда не прогонял их спать.
Когда солнце спряталось за тучу, начали собираться гости. Первым пришел инженер Верес. Он тяжело уселся на скамью, трубкой зачерпнул из кармана табаку, прикурил и спрятался за облаком синеватого ароматного дыма. Короткий, кривоногий, с некрасивым широким лицом и торчащими во все стороны рыжими волосами, Верес производил на незнакомого человека неприятное впечатление. Но стоило узнать его поближе, это впечатление пропадало. Рассказывали, что молодость он провел в тайге, пустынях, тундре, сделал немало хороших открытий, а вот свою жизнь так и не успел устроить, жил бобылем. Зато на прииске все его уважали, а дети любили: он много знал и умел хорошо рассказывать.
Вскоре пришел молодой инженер-геолог, за ним еще несколько человек. Тетушка Савдана принесла самовар и большое блюдо с лепешками. Гафитулла сел напротив самовара.
Когда ребята подошли, беседа уже была в разгаре.
— Да, — неторопливо попыхивал трубкой Верес, — страх вспомнить… Когда у нас только-только начали добывать алмазы, меня в числе других специалистов послали на копи Южной Африки, поучиться. Честное слово, мы ездили напрасно. Только горько на душе стало. Были мы на копях, принадлежащих международному синдикату «Даймонд корпорэйшен»… Даймонд, по-ихнему, значит, алмаз. Так вот, насмотрелись мы на приисках всякого. Работают в копях негры, неграмотные, забитые, бесправные. Даже нас надсмотрщики не стеснялись — так исколотят иного негра, что тот пластом лежит и встать не может…
И Верес повел длинный рассказ о том, как он ездил с одной копи на другую, искал, изучал технологию добычи алмазов. Ведь его за тем и посылали. Побывал на алмазных россыпях в долинах рек Вааль и Оранжевая, был в пустыне Карру, побывал на приисках Анголы и Золотого Берега. И везде видел одно — тяжелый ручной труд негров и стоящего над ними белого надсмотрщика с плетью.
Мальчики слышали рассказы Вереса не раз. Каждый раз они звучали для них по-новому интересно.
— Помните время после революции? — продолжал Верес. — Капиталисты не стали продавать нам алмазы. Думали, что нам нечем будет бурить скважины, и мы останемся без нефти, не будем вести разведку полезных ископаемых. Но поистине в этой чудесной кладовой — в старых Уральских горах — все есть. Вот уже долгое время наши уральские алмазы добросовестно трудятся — режут корундовые круги, сверлят точнейшие отверстия, обтачивают сверхтвердые сплавы. Но все же их было мало. Ведь девяносто восемь процентов мировой добычи алмазов давал синдикат «Даймонд корпорэйшен», и только два процента приходилось на долю всех остальных алмазных копей — в Америке, Индии, на острове Борнео… Но теперь все стало иначе. Можно поклониться отважным геологам, которые нашли в Якутии коренные месторождения!