Милый мой Игнатиус

Василиса кивнула в мою сторону.

— Зачем?

— Вась, ну ты… — почтальон покосился на меня и сменил тон. — Василиса Константиновна, вы же понимаете: дальше — край. Ещё немного, и придётся сворачиваться. Я бы сказал более откровенно: бежать без оглядки.

— Не тебе решать.

— А кому? — он поднял свою пятерню на уровень глаз и начал загибать пальцы. — Петухов не добрался и до первого этапа. Раз. Волков только на словах оказался смелым, и теперь прячется где-то, не знаю где. Два. Кукушкин кукует в психушке. Три. Свиньин… Ну, про это я даже говорить не стану. Четыре. И вот вам Круглов, — он закончил считать и развёл руками. — А больше всё равно никого нету. Поэтому, как я и сказал — край.

Они говорили знакомыми словами на незнакомом языке, но если я правильно понял, мой номер пятый. И сразу возник вопрос: почему не первый? С одной стороны, быть пятым не очень-то приятно. Получается, что впереди стоят четверо, и значит ты не самый способный. Обидно. С другой стороны, после всего перечисленного почтальоном, хотелось стать седьмым, сорок четвёртым или даже тысяча девяносто третьим, ибо возникала твёрдая убеждённость, что чем ближе ты к началу очереди, тем меньше у тебя шансов умереть собственной смертью в собственной кровати.

— Всё равно ты не имел права! — вскинула брови Василиса. — Он не готов.

Почтальон принял позу разозлённого кота Леопольда.

— Если ты… Если вы ему не скажете, Василиса Константиновна, тогда скажу я!

Фраза прозвучала в форме ультиматума. Василиса сложила руки на столе, как примерная ученица, и несколько долгих секунд хмурила лоб. Я превратился в ожидание. Мне было интересно, что она скажет или что предложит. Лучше всего, если она попросит взять её замуж. И я возьму — без дополнительных вопросов и со всеми условиями.

— Это, — наконец указала Василиса пальчиком на почтальона, — Verruculoso-viridis zhaboid, — и перевела на русский. — Зеленокожий бородавчатый жабоид, подвид лешего.

Почтальон посмотрел на меня, улыбнулся, и его лицо снова покрылось бородавками и зеленью. Крючковатый нос вытянулся и стал похож на засохший сучок. Мне показалось, что в этот момент он очень хотел, чтобы я испугался и впал в истерику, но я не испугался, более того, я представил его в полосатом колпаке с помпончиком, эдакий, знаете, постаревший Буратин, и рассмеялся.

В глазах Василисы блеснуло подозрение — всё ли со мной в порядке, а Verruculoso-viridis zhaboid вернул себе нормальный вид.

— Игнатиус, вы мне не верите? — спросила Василиса.

— Отнюдь, — отсмеявшись, сказал я. — Очень даже верю. Правда, я ожидал кое-чего другого, но и жабоид вполне подходит. В детстве я читал много сказок, и совершенно не сомневался, что весь этот бред в виде леших, кикимор, змейгорынычей, гномов, вампиров и прочей чертовщины существует на самом деле. Иногда я даже видел их на картинках и в кино. Так что не сомневайтесь, я вам верю.